Онлайн книга «Алхимики»
|
— Хочешь, расскажу? — Нет! Лучше помолчи. И давай уже займёмся делом! Судя по тому, как разулыбался Лис, Даниэлла поняла, что его мысли опять потекли не в то русло. — Поиском соли, извращенец! Поиском соли! Рейнард принял самый раздосадованный вид из всех возможных, но спорить не стал. Он тоже начал замерзать. И перспектива отморозить себе все жизненно важные части его совсем не радовала. Подхватив Даниэллу под руку, он медленно двинулся вперёд, изо всех сил вслушиваясь в завывания снежного ветра. Глава 35 С каждым мгновением окружающий холод как будто пробирался всё глубже и глубже. Вытеснял суть, заполняя собой каждую пядь естества. Лишая воли. Вытесняя разум. Вместо мыслей и рассуждений в голове оставался лишь вой ветра. Вместо ударов сердца — перезвон льдистых снежинок. Каждый новый шаг давался сложнее предыдущего — будто весь ледяной панцирь, что лежал сейчас под ногами, внезапно стал ледяной трясиной, засасывающей всё глубже и глубже. Даниэлла хотела было выругаться, но губы задеревенели. А руки, что судорожно цеплялись за Лиса, отказывались разгибаться и двигаться. «Интересно, если мы смерзнемся, Керн посчитает это случайностью или таким вот экзотичным последним желанием?» — пронеслось в голове. Но как-то вяло. Безэмоционально. Даже скабрезные шуточки и намёки магистра сейчас не вызывали того отклика в душе, от которого обычно Даниэлла вспыхивала искрящей во все стороны эмоциями спичкой. Сейчас она бы даже не возмутилась — в душе было холодно и пусто. Пусто и холодно. Снег… Снег… Снег и лёд. Белых снежинок последний полёт. Снежинки взмывают. Снежинки летят. Снежинки к теплу прикоснуться хотят. Снег… Снег… Снег и лёд. Это последний зимы хоровод… В вое ветра Даниэлле чудился голос — далёкий и звенящий, полный тоски и печали о несбывшемся. И протяжная, гулкая мелодия отдавалась в замерзающем сердце щемящей болью. Девушке хотелось отдаться во власть этой мелодии. Стать её частью, стать частью этой снежной вьюги, впустить холод в своё сердце и душу, чтобы навсегда заморозить любые чувства — и печаль, и боль потерь, и горечь разочарования. Познать бесконечный покой и умиротворение, погрузиться в сумрак. Заледенеть. Незримая нить, ведущая Даниэллу к самому сердцу этой мелодии, крепла с каждым мгновением, наливалась морозной колкостью, уверенно тянула вперёд. — Эй! Кудряшка! Даниэлла! Графиня Хартфорд! Да чтоб тебя! — горячее дыхание обожгло щеку огнём. Даниэлла с трудом вынырнула из океана ледяного спокойствия и сфокусировала взгляд на Лисе. — Чего тебе? — голос звучал хрипло. С трудом пробивался из заиндевевшего горла. — Это ты мне скажи, что с тобой происходит! Ты в какой-то момент словно вывалилась из этой реальности. Что случилось? Его лицо было так близко, что тепло дыхания паром оседало на её ресницах. В глазах вместе с отражением бесконечной ледяной пустыни Даниэлла видела себя. И на краткое мгновение ей вдруг подумалось, — а каково это, видеть себя в глазах Лиса день за днём? Возможно ли это? Но следующая мысль заставила её истерически хихикнуть — они скорее добудут легендарный философский камень, чем Лис остепенится. — Ты чего? — прищурился Рейнард, не отводя взгляда. — Ничего. Я, кажется, услышала снег. — Что? — Лис непонимающе моргнул. |