Книга Алхимики, страница 35 – Владимир Батаев, Тота Моль

Матрона присвистнула, и собаки нехотя отступили и замолчали.

— Следуйте за мной!

Керн недовольно поджал губы и шагнул вслед за матроной. За ним Даниэлла и Лис, всё так же насвистывающий какую-то дурацкую песню.

— Ну что, хозяйка, стол накрывать будешь? — осведомился Рейнард, скидывая мокрый плащ прямо на пол и широко потягиваясь.

Матрона раскрыла было рот, чтоб напомнить об уговоре располагаться самим, но увидев звякнувшую по столешнице золотую монету, моментально передумала. Расплывшись в благожелательной улыбке, женщина спрятала золото где-то в складках платья и поспешила к печи.

Пока Даниэлла пыталась вытереть ноги о коврик, Рейнард попросту сбросил грязные сапоги у двери и уже взгромоздился на трёхногий табурет. Керн вовсе разуваться не стал и прошёл к столу, оставляя за собой грязные следы.

Хозяйка будто не заметила этого, молча взгромоздив перед гостями чан какого-то непонятного варева, то ли жидкая каша, то ли густой суп, да раздав всем деревянные миски.

— Чаю налей, да сухарей подай, — продолжил распоряжаться Рейнард, накладывая себе полную миску с горкой.

Посмотрев на своих спутников, которые сидели сложив руки и ждали, пока их обслужат, он вздохнул и плюхнул по черпаку и в их тарелки. Ухватив один из поданных на стол сухарей, макнул его в варево и набил рот, громко чавкая. Увидев неодобрение на лице Даниэллы, подмигнул, но лопать не прекратил.

Хозяйка тем временем наполнила водой из бочки котелок поменьше и поставила в печь. Взяв тряпку, она принялась вытирать грязные следы на полу, искоса поглядывая на гостей.

— Так вы тогось, аристохраты, что ля? — всё же не сдержала она любопытства.

— Не, — протянул Рейн, облизывая ложку и подумывая, не взять ли вторую порцию. — Только вот этот хмырь, — указал он ложкой на Керна. — А мы так, сопровождаем-с.

Помянутый хмырь явно хотел что-то сказать, но никак не мог прожевать попавшийся в вареве твёрдый кусок неизвестного происхождения, а говорить с набитым ртом счёл ниже своего достоинства. Рейнард ухмыльнулся и полез черпаком в чан за добавкой, стараясь избегать жилистых кусков мяса, вероятно сдохшей своей смертью старой клячи.

Жуя очередной сухарь, Рейн оглядывался по сторонам. Вроде изба, как изба. Однако ж окна застеклённые, шторки на них висят. Половички у двери узорные, скорее для красоты, чем для вытирания ног. Да и недовольный взгляд хозяйки, брошенный на Даниэллу, это подтверждает. Столешница светлая, свежеструганная, хотя ножки у стола тёмные, закопчённые. Чего это они столешницу менять удумали? А в целом — зажиточное хозяйство-то.

Он ухватил деревянную кружку с чаем и принялся медленно прихлёбывать, громко сёрпая. Как из-за того, что кипяток, так и ради недовольства на лицах спутников. Они-то со своей манерностью едва в мисках поковырялись. Вот и пускай сидят голодные, а Лис давно привык жрать, когда есть возможность. Причём быстро, пока золото обратно в медь не превратилось, и жулика не погнали прочь. Впрочем, уплаченный хозяйке золотой, вытащенный из багажа Керна, ни во что превращаться не должен был.

— Вы пейте чаёк-то, пейте, пока не остыл, — засуетилась хозяйка, глядя на гостей, вяло помешивающих в кружках сухарями.

Рейн снова ухмыльнулся. Вот что золото с людьми делает, разом гостеприимство и заботу пробуждает. А то заняты, кобылы жеребятся, прочие трали-вали…