Книга Мастер, страница 40 – Дмитрий Билик

Юти чуть не ляпнула: «Как и ты?». Однако вовремя прикусила острый длинный язычок. Ерикан бы точно не обиделся, а она бы показала свою несдержанность. Если поступок не производит никакого положительного эффекта, то зачем вообще его совершать?

— Я имела в виду Фламель, — негромко произнесла Одарённая.

— Не переживай, пока жив отец, с ней ничего не случится. Думаю, у неё было бы большое будущее в Империи, если бы она могла вовремя закрыть рот. Хотя, для многих женщин это непосильная ноша.

Ерикан говорил медленно, не открывая глаз, а на лице его скользила блуждающая, словно случайно забредшая сюда улыбка. Юти не понимала, издевается ли он над Фламель, над ней лично или над всеми женщинами мира. Одинаково хорошо подходил любой из этих вариантов.

— Долго мы здесь будем сидеть? — спросила она.

— Пока один молодой и красивый лейтенант не захочет перейти через мост.

Разгадка туманной фразы Ерикана Юти пришла лишь спустя четверть часа. Когда костяшки пальцев на руках побелели от холода, нижняя губа примерзла к зубам, а щёки стало ощутимо покалывать. Одарённая кляла Конструкт, с его влажным и мерзким климатом, Ерикана (что делала вообще при каждом удобном случае) и свою несостоятельность. Какой она воин, если не может выносить все тяготы жизни?

Гулкие шаги заставили на мгновение забыть её все невзгоды. А стоило выглянуть из своего укрытия, как Юти вновь осознала, насколько сильно её раздражает, когда Ерикан всё предрекает наперёд.

По мостовой, во главе довольно немногочисленного патруля, действительно широко вышагивал молодой лейтенант стражи с торчащими, будто паруса на пузатых джонках, ушами. Хотя, справедливости ради, было в этом военном нечто неуловимо притягательное, что, наверное, и можно назвать красотой. Пусть нестандартной, не прилизанной, к которой привыкло большинство.

Одарённая заметила, что офицер, впрочем, как и его люди, куда-то торопятся. Они чуть ли не бегом пересекли каменный арочный мост через канал и растворились во тьме. Ночь поглотила их без остатка, вместе с запахами, звуками и очертаниями.

— Вот теперь пойдём, — поднялся на ноги Ерикан. Причём говорил наставник свободно, своим нормальным голосом, на таясь и не прячась.

— Мы столько ждали, чтобы они ушли, — бурчала Юти, пытаясь растереть пальцами нижнюю губу. — Могли бы пройти сквозь них, как нож сквозь масло. Даже не убив.

Последнюю фразу она уже торопливо добавила, заметив снисходительный взгляд Ерикана, обращённый к ней.

— Когда шмель садится на пояс воина, только тогда тот понимает, что не все в мире можно решить с помощью насилия, — назидательно ответил наставник. — Тем более, я бы хотел обойтись без лишнего внимания.

* * *

Они шли мимо небольших бойцовых ям, где устраивали состязания для бедных горожан и гостей Конструкта. Одна из таких сейчас была по правую руку от Юти: вырытая в земле, утрамбованная арена с окружающими её деревянными помостами и разрисованным изображением зверя на криво сбитом щите. В народе так и говорили: «Сегодня у Льва будет бой» или «На Хорьке сойдутся в кулачном бою трое на трое».

Таких бойцовых ям было великое множество, разных размеров, форм и вместительности трибун. Однако они лишь окружали главный амфитеатр, выстроенного из самого крупного камня в Семиречье, подготавливая зрителя неискушенного к тому моменту, когда на основной арене Империи сойдутся на смерть великие гладиаторы.