Книга Мастер, страница 41 – Дмитрий Билик

Воин-мастер одновременно против претендентов на Обруч, егери и пойманная осквернённая тварь, а если повезёт, то и схватка чести двух Воронов. Главный песок самой большой арены в Империи (хотя глашатай заявлял, что и в целом мире) видел на своём веку много разной крови, какие только ноги не ступали на него и какие-то только спины не провожал он до холодного камня лабиринта гипогея.

При виде бесконечных внешних стен амфитеатра, который будто начинался где-то далеко на востоке, а конца и вовсе не имел, Юти затаила дыхание. Она раньше видела эту громадину издалека, но всё не решалась подойти. Словно подсознательно боялась потеряться рядом с этим гигантом. Точно бесконечная арена обладала невероятной силой и была способна поглотить личность девочки.

Потому эффект, произведённый Бойцовскими ямами тёмной ночью оказался колоссален. И если бы не Ерикан, Юти бы, наверное, встала на одном месте, задрав голову и пялясь в пустоту.

— Идём, — без всякого пиетета к испытываемому девочкой сейчас благоговению, потянул учитель её за локоть.

Одарённая с большим трудом вспомнила, зачем они вообще здесь находятся. И облегчённо вздохнула, когда осознала, что конечная цель этого путешествия ей неведома. «Так сказал Ерикан» — максима, которая уже набила оскомину.

Мимо испуганными призраками мелькали какие-то приземистые строения, порой такие низкие, что казалось, будто их наполовину вкопали в землю. Ноги то и дело находили обломки дерева, осколки камней, путались в оставленных верёвках, бились о сваленные посреди дороги мешки. Юти не знала, но жизнь в Бойцовых ямах затихала лишь ночью. Днем здесь постоянно что-то строили, чинили, затягивали, крепили, ковали, отмывали.

— Тьма страшна не отсутствием света, а тем, что в ней всё становится серым.

Сказано это было так внезапно, что Юти налетела на наставника, который теперь замер, как вкопанный. Ерикан часто выуживал на свет высокопарные и пафосные изречения, считая, что тем самым занимается обучением Одарённой. И именно теперь Юти в очередной раз задумалась, что ей на подобное ответить.

Размышляла девочка долго, покатав всё выражение на языке, как обжаренное в масле тесто, взвесила его, произнесла про себя и так, и эдак, а когда захотела выдать что-то вроде: «Но тьма не так черна, если ты несёшь в себе свет», раздался другой голос. Хриплый, гнусавый, явно простуженный.

— Давно я этого не слышал.

В темноте залязгало что-то металлическое, только спустя несколько долгих секунд Юти догадалась, что это открывают решётки. А после в лицо задул холодный воздух, неся с собой множество самых различных запахов, а они стали спускаться по крутым ступеням. Впрочем, тоже недолго. Казалось, теперь лязг раздавался со всех сторон. Вместе с этим ночь ожила десятками пар глаз, буквально ощущавшимися кожей, сырым затхлым запахом подвала, который перебивал дух свежего хлеба и пряной колбасы и негромким шёпотом.

— Ждите, — приказал гнусавый.

Впрочем, Ерикан явно понимал, что здесь происходит. Судя по звуку и вздоху уже откуда-то на уровне пояса, старик уселся прямо на ступени.

— Чего ждать? — спросила девочка.

— Пока они найдут кого-нибудь, кто сможет подтвердить мою личность. Я назвал старое приветствие, очень старое. Удивлён вообще, что его помнят. Обугленная Перчатка меняет пароль чрезвычайно часто.