Книга Кехо, страница 123 – Дмитрий Билик

Найти комнату Гелт Вирха оказалось занятием ещё более простым, чем подбить с двух десятков метров из лука раненую птицу. Просто стоило идти на свет.

Проходные помещения и коридоры были набиты различными тюками и мешками. Юти заглянула в один из таких и обнаружила там несколько серебряных кувшинов и блюд. Начальник тюрьмы для благородных явно проворачивал здесь какие-то сомнительные делишки. Однако Одарённая не стала озадачивать себя на этот счёт.

Несколько комнат были отведены под спальни. Впрочем, обстановка здесь оказалась такой скудной, что больше походила на казарменные бараки. К тому же, насколько успела заметить Юти, помещения были не обжиты. Хускарлы, скорее всего, обитали на втором этаже.

Наконец девочка остановилась у жилища Гелт Вихра, замерев у открытой двери. Из узкого проёма бил яркий свет. На себе начальник тюрьмы экономить не собирался. В воздухе разливался цветочный аромат душистой воды, которую продают на самых богатых ярмарках за высокую цену. Дух был таким сильным, что заглушал запахи немытых шкур и масла. Кольцо на ноге неожиданно для Юти загорелось, а до неё дошла простая мысль — Гелт Вихр ненавидит хускарлов. Их запах и общество, оттого поселил этажом ниже и пытается забыть об их присутствии, разлив повсюду душистую воду.

И всё же держал подле себя. Ненавидел и держал. Юти придвинулась чуть ближе и заглянула внутрь. Та оказалась гораздо обширнее прочих — Гелт Вихр разрушил часть перегородки с соседней комнатой, в одной половине сделав кабинет, а в другой, по всей видимости, спальню. Юти могла только догадываться, второй части помещения она не видела.

Зато Одарённая проскользнула внутрь, разглядывая убранство жилища своего неприятеля — богатый и массивный стол, стул подле, который походил на небольшой трон, множество книг, собранных в высокие шкафы, ковры, привезённые из-за Кровавого моря, крохотную вазочку с засахаренными орехами и развешанные на стенах полотна. На одной застывшая река, на другой плохо переданный лес, на третьей луг.

Юти слышала о картинах, однако решительно ничего не понимала в них. Зачем пытаться намалевать на куске ткани или бумаге нечто невразумительное, пытаясь передать краткий совершенный миг природы? Понятно, что ничего хорошего из подобного не получится. Желаешь полюбоваться лугом — выгляни в окно. Такой сочной травы, которую хочется сорвать и растереть между пальцами, не встретишь нигде.

Другое дело — рисовать людей. Подобное Юти принимала. Коренастые толстяки на полотнах выходили рослыми аристократами со впалыми щеками. Девицы, обезображенные длинными носами, выходя из-под кисти мастера, получались писанными красавицами. Юти втайне и сама мечтала, чтобы её кто-нибудь нарисовал. Так, чтобы она оказалась не похожа на саму себя.

Эти мысли пронеслись быстрым вихрем, не отклонив Одарённую от заданного курса. Она сейчас напоминала собой джонку, которая уверенно стремится к виднеющейся на горизонте земле, напрямик через бушующий шторм. И отвлекать рулевого в таком случае — занятие гиблое для всего экипажа.

Одарённая втянула воздух внушительным звериным носом, однако душистая вода перебивала все остальные запахи. Тогда на помощь пришли длинные уши, которые повернулись к проходу в спальню. Он был там! Юти слышала тихий шорох одежды и шуршание бумаги. И воображение нарисовало ей всё остальное. Вот этот толстяк лежит на кровати, раскинув свои колонноподобные ноги, жирным пальцем слюнявит лист книги и в целом радуется жизни, тогда как её отец мёртв.