Книга Кехо, страница 126 – Дмитрий Билик

— Эрк гроа! — проревел испуганный начальник тюрьмы.

— Гроа! — вторили ему хускарлы, спешащие на подмогу своему хозяину.

Самый короткий северный призыв в дословном переводе на общеимперский означал: «Нужен меч». И звучал как «эрк гроа». Многие историки и лингвисты Конструкта с сомнением относились к этимологии этой фразы, считая, что дикие племена заимствовали язык народов Семиречья. Там меч назывался «гра» и обозначался простым горловым выкриком.

Так или иначе, однако «эрк гроа», или «призыв о помощи», в подобном исполнении существовал только на севере. Ближайшие воины могли распознать диалект и акцент вопрошающего, и уже после либо промолчать, либо ответить согласием. В последнем случае короткого «гроа» было достаточно. Это означало, что попавший в беду может надеяться как минимум на один меч.

У тех, кого Ерикан ошибочно назвал хускарлами, не было особого выбора. Они охраняли покой и жизнь Гелт Вирха денно и нощно вот уже шесть долгих лет. Контракт перевалил за середину, и всего через четыре года Рульф Рыжебородый, Ганнар Медоносный и Петтер из Бремнеса, могли вернуться домой. Не ранее, потому что все трое оказались изгнаны из северных земель из-за того, что не смогли сохранить жизнь своего ярла. И те, кто некогда действительно были хускарлами, превратились в «вандров» — «блуждающих воинов».

Их изгоняли из родных земель, не взирая на прошлые заслуги, наличия жён и детей. Отныне десять лет они должны были доказывать свою доблесть и лишь после, когда опальные воины возвращались, новый ярл слушал их и принимал решение, достойны вандры вернуться в лоно своего народа или же нет.

Самым простым и вместе действенным для опозоренных хускарлов было наняться в услужение богатому амиста. Охранять его покой, а после завершения контракта вернуться домой. Многие благородные по окончанию службы пытались всучить вандрам, которые действительно были неплохими бодигардами, украшенный меч или скреплённые фамильной печатью рекомендации, однако обычно северные воины не брали и этого. Их слова было достаточно, потому что рассказывая свои похождения за десять лет, они клялись кровью пред статуей одноглазого бога войны. А как известно каждому северянину, можно обмануть человека, но никак не предводителя всех жрецов и колдунов.

Рульф, Ганнар и Петтер не были самым лучшими из всех воинов, населявших север. Как не были и самыми худшими. Им попросту не повезло выжить в ужасной сече, в которой убили ярла. Если бы тот погиб по случайности или по собственной глупости — упал с коня и свернул шею или утонул при переправе, дело другое. Но нет, молодой ярл умер от вражеского меча, а его верным хускарлам пришлось отправиться в изгнание.

Надо сказать, что их жизнь сложилась не самым худшим образом. Рульф, Ганнар и Петтер вкусно ели, сладко пили, бывало, что ради спора (за одну-две храмовки) сражались потешными мечами с солдатами тюрьмы. И каждый раз выходили победителями. Однако с ними произошло то же самое, что и со стражниками. Вандры слишком давно не обнажали оружие ради настоящей битвы, забыли, как льётся кровь неприятеля, как пахнет мёртвый враг.

Да и самого хозяина они недолюбливали, презрительно называя меж собой «псык», что отдалённо можно было перевести, как «маменькин сынок, которого оторвали от сиськи». Но стоило им услышать призыв о помощи, как перед глазами у каждого встала родная земля. Скрытая в тумане и ускользающая, словно волшебная страна фей. Потому что, если умрёт псык, то эти шесть лет, которые они провели здесь, станут напрасными.