Книга Путешественник по Изнанке, страница 42 – Дмитрий Билик

Но тогда Трепов играл с непоседливыми детишками, веселился, и те отвечали ему детской, пусть и мимолетной, как свежий бриз в самую жаркую пору, любовью. Еще не зная, что Дед присматривает будущих рубежников для своих целей. Для Созвездия.

И когда пришел час, позвал. Сначала Агату, а намного позже, когда Даниил и мечтать уже не мог, Шуйского. Помнил кощей тот день, как сейчас. Собрались тут же, всем созвездием. Агата ослепляла красотой, Виктор будто бы еще не сверкал лысиной, разве что Старик был так же дряхл. Сколько лет прошло, а точно в другой жизни было.

Шуйский еще раз огляделся вокруг. Присматривает Дед за этим местом, хорошо присматривает. Для тверских чужан Аваевская богадельня — давно заброшенный особняк, выкупленный каким-то причудливым бизнесменом. Стоит себе, затянутый фальшфасадом, редко кто укоризненно покачает головой, проходя мимо. Посмотрит со вздохом на разрушенный угол башни с шатровым верхом. Да и только.

На деле здание в прекрасном состоянии. Паркет отциклеван и свеж, хоть прямо сейчас здесь балы проводи, окна намыты, на резных столиках, поверх которых стоят пузатые венецианские вазы, ни пылинки.

В последний раз они собирались здесь перед тем, как убить Спешницу. И тогда Даниил чувствовал себя не в пример увереннее, чем сейчас. Ныне взгляд его тревожно следил за каждым движением Деда. Не порывисто ли он шагнул, не указал ли рукой именно в его сторону?

Даниил не сказать, чтобы боялся Протектора Ордена. Старик был большей частью справедлив. Однако вместе с тем временами и жесток. Он не имел любимцев, к каждому относясь с величайшей долей строгости. Дед даже не похвалил Шуйского, когда тот вызнал про реликвию. Даниил сто раз пожалел, что сказал Трепову об артефакте. Нашел бы способ завладеть вещицей сам. В крайнем случае, взял бы с собой Агату, исключительно как помощницу.

Конечно, маловероятно, что Дед завладеет реликвией. На то они и Орден, где Протектор является чем-то вроде председателя собрания, но полной власти у него нет. Он не князь, не царь, даже не чужанский правитель. Каждый из Созвездия волен говорить, что думает, более того — бросить вызов действующему управляющему. Вот только знал Шуйский, что никто за ним не пойдет. Не соберет он трех голосов, необходимых для переизбрания.

Старик — ближайший друг и соратник Деда. Знакомы они не одну сотню лет. Многое прошли, а соли вместе столько съели, что у обычного чужанина давно бы почки отказали.

Виктор Трепова боится, как черт ладана. Хотя сравнение неудачное, черти боятся чертополоха, а никак не ароматическую смолу. Опасался Виктор и Шуйского, но вместе с тем ненавидел. Не то, чтобы тайно. Даниил вот об этом знал. И отвечал Лантье тем же.

Кто остается? Агата? Наверное, вот единственная, кто мог бы поддержать его. Давно, но не сейчас. Да, они дружили, насколько вообще могут дружить два кощея. Товарищества между рубежниками — вещь весьма условная. Не было такой выгоды, на которую бы Ильинская пошла ради Шуйского, чтобы поссориться с Дедом.

Вот и получалось, что у Даниила имелось множество амбиций, которые он не мог ничем подкрепить. Да, считался он самым решительным, сообразительным, а порой и безрассудным среди остальных. Иногда на такие шаги шел, которые другие посчитали бы глупостью. Однако не делал никогда промашек. Оттого ему многое и прощали. Прежде…