Книга Царь царей, страница 21 – Дмитрий Билик

— Идем скорее, — дернул он рукой и невидимая цепь оков натянулась.

— Иду сс… господин. Только…

Крон неодобрительно посмотрел на красавицу-лихо. Точеная фигурка, приятное личико, смиренный взгляд. Лишь изредка Созидатель видел в ней тень погибшей матери, грозной Видары. Образ проскальзывал мимолетный, едва уловимый. Та всю жизнь была предана ему, пока не представился случай сбежать.

— Только что⁈ — недовольно спросил он.

— Только куда мы идем? Проходы сс… с другой стороны. Я их чувствую.

Созидатель скривился. Любое существо, обладающее хоть толикой промысла, ощущало их. Проходы пахли сухим песком, незнакомыми животными, чужим миром и спасением. Через них бежали даже обычные люди в поисках лучшей жизни. Все, кто еще был жив и мог размышлять. Противились лишь некоторые кроны, не в силах принять неизбежность.

— Твое дело слушаться, а не задавать вопросы.

Он размашисто отмахнулся, и лихо схватилась за раскрасневшуюся щеку, почувствовав резкую боль. Рука у Созидателя была тяжелой. Хотя разве и могло по-другому в случае с Великим Богом?

— Да, господин. Просс… стите.

Они продолжили свой путь по погибающему миру. И Созидатель с большим трудом узнавал места, которые они проходили. Последняя Война разрушила многое, что казалось незыблемым. Превратились в труху Горы Величия, Леса Инея напоминали рот старика с редкими остовами зубов, Озеро Великой Скорби… да не было больше никакого озера, лишь огромный пустой кратер. Погас горящий веками огонь Пылающей Горы, в котором, по легендам, ковали свое оружие древние боги Внутреннего мира.

Все, чего касалась Нежизнь, трансформировалось в нечто мертвое. Но только на первый взгляд. Иначе бы пришедшую силу так и именовали — Смерть. Однако жизнь, если новое извращенное понятие можно так назвать, была. Иная. Созидатель чувствовал на себе жадные взгляды невидимых существ, которые набросились бы на него, будь уверены в собственной победе. Им оставалось только поджидать более подходящую добычу.

Никто не мог постигнуть природу Нежизни. Ее существа будто бы двигались, но не дышали. Разговаривали, но не мыслили. Убивали, но не чувствовали пьянящего упоения властью и силой. Это то немногое, что Созидатель знал о Нежизни. Но еще о большем ему оставалось только догадываться. Как в такие короткие сроки она поработила целый мир? Как нашла место в сердцах и головах созданий, сделав их своими адептами? И почему тех становилось все больше?

Наконец крон выбрался на внушительное плато, с которого открывался вид на Долину Плодородия. Правда, ныне ее можно было смело называть Долиной Пустоты. И еще прежде, даже не добравшись до каменистого уступа, за которым притаились собратья, он почувствовал их. Немногочисленных кронов, коих объединило вместе великое испытание.

Были здесь и некогда прославленные воины, которые своими действиями и приблизили начало конца: Несокрушимый, Глыба, Петля и Цвет. Поодаль от них, словно пытаясь обособиться, находились те, кто игнорировал войну, укрывшись в потаенных недрах мира: Рокот, Хохотун и Зной. Не было разве что Стыня, еще одного Великого, который по силе все же уступал Созидателю. Впрочем, крон был более чем уверен, что этот недотепа до сих пор ничего не понял в своей ледяной пустоши.

Созидатель присоединился к последним, сторонникам мира, обозначив приветствие легким кивком. Таким образом, среди собравшихся воцарился своеобразный паритет, четверо на четверо. Если не учитывать, что Великий крон здесь был только один. Если задуматься, то, при должном везении, Созидатель бы мог разобраться с половиной из присутствующих. Однако время раздоров прошло, уступив место беседам.