Книга Царь царей, страница 60 – Дмитрий Билик

Тимофей Валентинович поднялся на ноги, потирая ушибленное плечо и глядя на молодого красавца, полного сил, как сошедший из Прави крон. Мышцы Старика, доселе выглядевшие, как размахрившиеся пеньковые веревки, налились подобно спелым яблокам. Вздулись вены, подтянулась кожа, разгладились морщины. Деду казалось, что таким молодым он не видел Старика никогда.

— Слишком много силы, — пожаловался тот. — Давит.

— Это поначалу. К тому же, так будет лучше, когда ты обрушишь ее на мальчишку. Я подготовлю амулеты, чтобы хоть немного прикрыть тебя. В Княжество въедем вместе… Я попробую отвлечь внимание древней печатью, но чтобы ее не заметили, тебе надо будет быть рядом со мной. Сделаем вид, что это я такой сильный.

Дед улыбнулся, вот только молодой и полный промысла Минин ему не ответил. Трепов подошел к замиреннику и положил руку тому на плечо. От исходящего хиста, Деда будто током ударило.

— Прости, Миша, у меня не было другого выбора.

Минин ничего не ответил. Полный сил рубежник стоял, грустно глядя на своего друга. Бывшего друга. И Дед не смог вынести этот взгляд. Он отвернулся, будто бы занявшись делом — стал собирать полупустые Осколки.

— Возьми все самое необходимое, Миша, — сказал он, по-прежнему не глядя на собеседника. — Я напишу пару писем, и мы поедем. Как самые обычные рубежники.

Он дождался, пока Минин, громыхая, выйдет из кабинета, и уселся в кресло. На душе у Трепова было как-то гадко. И еще Дед испытывал странное чувство, которое более сведущие люди назвали бы совестью.

Тимофей Валентинович понимал, что подставил своего замиренника. С другой стороны, разве могли быть друзья на пути к величию и бессмертию?

Когда ты юн, жизнерадостен и оптимистичен, кажется, что мир состоит лишь из одних зефирных пони и с каждым человеком можно договориться. Стоит только найти к нему подход. Ты точно знаешь, для чего существуют конкретные вещи во Вселенной и как и что должно работать. Однако в определенный момент розовые очки неожиданно бьются стеклами внутрь. Рано или поздно.

К примеру, вдруг оказывается, что люди не хотят договариваться или слышать твое мнение. Собственно, на него им попросту наплевать с высокой колокольни. И дело совершенно не в том, что эти люди вовсе не люди, а нечисть.

Чуры отнеслись довольно спокойно к объяснениям, что мне не вполне интересно спасение чужого мира. Вообще, конечно, как неравнодушному человеку мне бы, наверное, и хотелось помочь, однако все обстоятельства складывались сейчас так, что это имелись дела поважнее.

— Химера выбрала тебя, — заговорил Нираслав, когда я закончил. Причем, как я понял, он только и ждал момента, когда его собеседник заткнется. — Значит, с тобой она и будет. Ты позаботишься о ее безопасности и здоровье. Ее рождение чудо, как чудо и ее быстрое взросление.

— Вы так говорите, словно у меня нет выбора.

Нираслав обернулся на старого, будто бы даже заплесневелого чура, который больше походил на заросшую плесенью корягу, чем на живую нечисть. Тот тяжело встал и принялся хрипловато и нудно бубнить:

— Уложение «О поимке всех грифонов и переселении их в безопасные для людей места или уничтожении» от тысяча семьсот двенадцатого года. Нарушено. Уведомление князя, воеводы или другого ответственного лица «О появлении на Новгородской земле опасной неразумной нечисти». Нарушено. Уния «О мире и соседстве с разумной нечистью категории высшей важности» от тысяча пятьсот третьего года. Нарушено.