Книга Перерождение, страница 71 – Дмитрий Билик

— В смысле — подняли?

— Уж не знаю, как это называется. Собрали останки мертвого и заставили шевелиться. В жизни такого не видел и не чувствовал. На нежить похоже, конечно, те тоже живут благодаря заклинаниям или обрядам, но вместе с тем не нежить. Я такое завсегда чувствую. В ней хист, пусть и отравленный, но по нашим законам живет. А тут…

Леший махнул, не в силах привести должную аналогию. Да уж, разговорчивый он сегодня, и явно не от хорошей жизни.

Я сам понимал, что осознать природу нашего врага очень сложно. Нежить — просто инструмент тех, кто ими управляет. Они, так сказать, производная от жизни. Одно без другого не существует. Тогда как нежизнь… не знаю с чем сравнить, скорее с пустотой. Как форматирование диска, что ли. Нет, в сознании тех, кто поклоняется нежизни мир будет существовать, когда они придут к власти. Но для нас, тех, кто живет, думает, чувствует — это будет конец всему.

— Ты поможешь? — спросил я лешего.

Наверное, можно сказать, что я сделал сразу несколько стратегических ошибок: перешел на «ты», когда это того не вполне подразумевало, и припер собеседника к стенке. Но что делать, времени катастрофически не было.

Однако леший меня удивил. Мало того, что согласно, даже будто бы зло тряхнул головой, но еще присовокупил к этому пламенную речь.

— Они убил Тешмяковского лешего. Мы с ним, конечно, особой дружбы не водили, слишком тот был мягкий, людишек любил. Однако все же брат по племени, как ни крути. И теперь понятно, что никакой пощады от пришлых ждать не приходится. Помогу.

У меня не то что камень с души упал, Эверест с плеч рухнул. В моем плане было многое, но главными пунктами там являлись «прятаться» и «убегать» в ожидании, пока Стынь наведет шороху в том мире. Теперь же получалось, что мы вполне можем дать бой, чтобы не допустить морового поветрия, которое был способен устроить аспид.

— Дядюшко, тогда проводи нас к грифонам, а сам покружи неживых еще немного и потом сразу к нам. Наша задача завязать бой и растягивать его. Когда придет время, Царь царей уйдет, а вместе с ним и сила. И еще, дядюшко, скажи, с драконом справишься?

— С аспидом? С живым мог бы потягаться, а с этим… — леший крепко задумался, но все же резко оборвал свои размышления уверенным кивком. — Попробую.

— Ну, отлично. А мы берем на себя остальных. Миша, я еще хотел сказать, может, тебе не надо участвовать?

— Во дела… — протянул Егерь. — Ты если меня на хер хочешь послать, то не стоит это делать так изощренно. А в целом я с вами давно уже в одной лодке.

— Просто есть вероятность, что мы можем не выжить, — обтекаемо сказал я.

— Каждый день такая вероятность есть. Чего, будем лясы точить по поводу философии жизни или уже делами займемся?

— Займемся мы твоими делами, — удрученно сказал я, стараясь не думать о том, что произойдет. А затем повернулся к лешему. — Мы готовы.

Оковецкий хозяин махнул рукой и сноровисто, по крайней мере для того деревянного существа, которым я его видел, почесал меж голых кустов. А мы поспешили за ним.

Свернули раз, второй, третий, четвертый — и вот уже выбрались на широкую полянку, словно специально расчищенную от деревьев. Трава здесь была ровная, понятно, в один рост, пусть и местами пожухлая. Разве что в отдалении виднелись взрытые комья земли. А у самой кромки леса, под обнаженными корнями старого дерева, заботливый молодой муж устроил гнездо из толстых веток, мха и листьев. Где и лежала довольная белоснежная грифониха. Самого самца пока не наблюдалось.