Книга Перерождение, страница 87 – Дмитрий Билик

Однако стоило ему вновь «стать» кроном, как неживые принялись действовать проворнее, точно только теперь поняли опасность противника. Его хист предстал ярким маяком, на который летели без всяких раздумий враги. Потому метель стала лишь временным неудобством для неживых, но не верной защитницей. Пришлось еще проворнее, чем раньше, менять свое положение. Зато теперь не приходилось искать противников, их становилось все больше, хочешь убить кого-то — просто руку протяни.

Его отряд тоже вступил в бой. Он слышал голоса правцев, которые даже в пылу схватки старались слушаться его приказа и не болтать попусту. Чувствовал напряжение рук, держащих щиты и будто бы разил врагов вместе с ними. Каждый из них был воодушевлен и сражался как лев. И казалось, что каждый уже убил целую сотню, потому что рубежники были частью его, так и крон являлся продолжением отряда.

Разве есть что-то лучше, чем биться под началом такого воина? Разве можно победить тех, кто воодушевлен на великие подвиги? Разве существует нечто более масштабное, чем быть в пятидесяти местах сразу?

Неживые не боялись смерти, тогда как живые буквально мечтали о такой героической кончине. И несмотря на то, как прежде складывался бой, Стынь понял, что к этому все и идет. С первой смертью своего человека.

Они были великими воинами. Наверное, самыми лучшими прямо сейчас во всех мирах. Вот только под командованием крона был лишь крохотный отряд, которому противостояла целая орда. Такую нельзя одолеть. Рано или поздно силы закончатся и ты падешь от руки врага. Что совсем не входило в планы Стыня. Зачем заключать договор с мальчишкой, если после не воспользоваться плодами этого соглашения?

И тогда в дело вступил третий кроновский дар. Стынь даже не мог толком назвать его, потому что талант был очень сложный и редкий. Если говорить мудрено, то нечто вроде Холодной инерции, если проще — Заморозка. Он почувствовал, как холод рядом с ним становится осязаемее, точно густой гель, а иней покрывает тела неживых и заставляет тех двигаться медленнее. Вот теперь то, что надо.

Происходившее не было битвой в полном смысле этого слова. Скорее побоищем, когда против быстрого опытного воина выходит тучный тюфяк, который и меча держать не умеет. Стынь прорубался через толпу неживых, орудуя сразу и гладиусом и щитом — летели головы, падали изувеченные тела, лилась кровь, а крон все шел и шел, чувствуя, как с каждым шагом мышцы сильнее наливаются свинцом. Но в то же время понимал, что не может остановиться. Потому что остановка — это смерть. Или, что еще хуже, — нежизнь.

Прямо сейчас Стынь и был сердцем этой битвы. Противник, уже сбившись в плотные ряды, видел лишь надвигающуюся метель, которая наступала с невероятным холодом. Да, неживые не чувствовали его, но их пальцы внезапно отказывались слушаться, мышцы деревенели, а после перед глазами возникал синий гигант с перекошенным от ярости лицом. И все прекращалось. Навсегда.

Горы трупов росли так быстро, что Стыню становилось все тяжелее двигаться. Однако он продолжал находиться в горячке боя, не позволяя страху или сомнениям взять верх. Оттого, наверное, и не осознал сразу появление в мире новой силы. Не почувствовал ее. Лишь с определенным запозданием, когда подали испуганные голоса его рубежники, понял, что именно произошло. План удался. Царь царей вернулся, чтобы спасти свою паству.