Книга Перерождение, страница 88 – Дмитрий Билик

Но тогда случилось и еще кое-что. О чем Стынь не мог и подумать. Грудь обожгло резкой болью, по щекам побежали слезы, а тело забилось в конвульсиях. Рубец! Новый! Можно ли было вообще надеяться на подобное⁈

Стынь стоял, счастливый, но придавленный под гнетом увеличившегося хиста, самый сильный из всех существ во всех мирах. За непродолжительное время эйфории неживые стащили с него щит и пытались нанести ему смертельные удары. Кроновский дар перестал действовать, но сейчас его защищал промысел. Напрямую. Оттого атаки неживых казались чем-то раздражающим, но не смертельным.

Крон топнул ногой и ближайших рубежников унесло прочь словно тайфуном. Весь мир теперь представлялся чем-то иллюзорным, ненастоящим. Впрочем, это не могло обмануть Стыня. Нечто подобное он уже ощущал после смерти Созидателя. Скоро тело привыкнет к новой силе и все пойдет своим чередом.

И лишь сейчас он почувствовал приближение Его. Царь царей двигался так быстро, как только мог нестись крон. И что самое неприятное, он был не один, вместе со своими верными слугами, почти равными по силе.

Стынь понимал, что выполнил свою часть сделки. Ему удалось привлечь внимание Царя царей, вот только что-то еще сидело внутри. Наверное, подобное можно было сравнить с честолюбием. Что, если именно он станет тем, кто избавил родной мир от Царя царей? Что, если он будет истинным освободителем? Соблазн был настолько велик, что от самой идеи по могучему телу пробежало нечто вроде электрического разряда.

А что будет, если у него не выйдет? Стынь чувствовал приближающуюся силу все явственнее и ощутимее. С каждым из них он бы без труда справился по отдельности. Вот только едва ли неживые будут глупо и благородно смотреть, как крон одного за другим убивает их товарищей.

Неожиданно для себя Стыню в голову пришла еще более парадоксальная для него мысль. Что будет с правцами, если он падет прямо тут? Никогда прежде крон не думал о ком-то в подобном ключе, возведя свою жизнь в абсолют. Но ему действительно было жалко рубежников, которые пошли за ним без единого возражения. И умирали прямо сейчас. Он понимал — у них не будет ни малейшего шанса.

И тогда Стынь наступил на горло собственной песне:

— Отходим к крепости. Организованно, не теряя боевого порядка.

И снова ни слова возражения. Он почувствовал, как отряд поменял направление, отшвырнул от себя нескольких неживых, которые лезли к нему, как заведенные болванчики, и бросился догонять своих.

Метель теперь улеглась (в ней больше не было смысла) открыла взору великое поле боя, точнее побоища. Крон бежал размашисто, подлетая при каждом шаге на несколько метров, поэтому с интересом наблюдал за разбросанным трупами и кусками тел. Кое-где виднелись настоящие холмы из поверженных неживых — там Стынь «закопался», прежде чем получил хист, а где-то лишь одиночки — здесь крон начинал свое шествие.

Поодаль виднелось своеобразное кольцо из тел — тут отряд оборонялся, встав в шилтрон. Он до сих пор пятился, преследуемый врагом, но Стынь быстро и без затей разметал остатки неживых. И еще раз осмотрел правцев. Восемь убитых — неплохой размен для такого сражения, но сейчас Стыню казалось, что это слишком много.

К тому же в отряде были раненые — таких набралось около полутора десятка. Именно они и тормозили всех. Раньше бы Стынь решил оставить подобную обузу, но сейчас в нем удивительным образом что-то поменялось. К тому же, до крепости было уже недалеко.