Книга Межевик, страница 2 – Дмитрий Билик

Ведун выпрямился, выбросил эскимо, сложив пальцы в простенькую форму, после вдохнул в нее промысел и вскинул руку вверх. Заклинание могучей волной разошлось вокруг, щупая и выискивая в пространстве всех живых существ. Что тут у нас? Полевые мыши, заяц, ласка, две бурозубки, человек, нечисть со странной аурой, которая стремительно удалялась от ведуна…

Владимир скрипнул зубами от злости. Захоти он, догнал бы возможного убийцу, но тогда точно утратит хист Кондрата. Уйдет волшебная сила случайному человеку, ищи его потом. Это хорошо, если обнаружится неподалеку, а вдруг проявится в соседнем княжестве?

Поэтому Ловчий развернулся в сторону шагающего мужика, втянул воздух, почуяв смесь недорого одеколона, коньяка, машинного масла, железа, оружейной смазки. Запахи Ловчему не понравились, да выбирать не приходилось. И Владимир легко, словно задорный и полный сил мальчишка, сорвался с места и рванул к чужанину.

— Проходите, Леонид Викторыч вас ожидает, — пробасил охранник с квадратной челюстью и крохотными глазками.

Я уж думал, что подобные персонажи давно вымерли, как динозавры. Или на таком особом счету, что их занесли в Красную книгу. Больше всего меня умилили плавающие глазки охранника, которыми квадратноголовый изредка пытался на чем-нибудь сфокусироваться. В данный момент на мне. Видимо, ребята принялись праздновать параллельно с начальником.

Что, собственно, до самого босса, то сказанное о нем было не совсем правдой. Обо мне он думал в самую последнюю очередь. Викторыч, прозванный в определенных кругах Кирпичом, а мне известный как подполковник полиции в отставке Кирпичев Леонид Викторович, в данное время больше интересовался «группой поддержки». В смысле, тремя молодыми девушками, которые вяло мялись на импровизированном танцполе. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о профессии кудесниц. Викторыч с трудом оторвал свой нетрезвый и больше задумчивый, чем похотливый взгляд от них. Да и то только когда я уже подошел почти вплотную.

— Товарищ капитан, — тяжело поднялся Кирпич, даже попытался шутливо отдать воинское приветствие. — Миша, рад тебя видеть.

Меня довольно сильно коробили вот эти попытки отнести себя к удалым служакам, вспомнить про свою принадлежность к синему мундиру и прочая бравурная белиберда. Кирпич и раньше не был образцовым милиционером, а уже потом полицейским. Хотя в отставку и вышел по выслуге, чин чинарем, в отличие от меня.

Впрочем, Викторыч относительно бодро вскочил на ноги, что добавляло ему немного чести. Бывший подполковник давно перестал заботиться о холестерине, висцеральном жире, сердце, сосудах и прочих радостях, идущих рука об руку с лишним весом. Проще говоря, Кирпич стремился к самой идеальной геометрической форме — форме шара, что с его образом жизни было не удивительно. Поэтому старался лишний раз не двигаться. Как он сам шутил: «Вдруг завтра война, а я уставший».

— Приветствую, Леонид Викторович. Только я бывший капитан.

— Бывшими полицейские не бывают. Вон ты какой, хоть сейчас на обложку журнала. Чего это там у тебя?

— Ответ на загадку, что у хорошего опера всегда в кармане на букву П.

— Путылка, — расхохотался Кирпич. — Только зачем?

Он развел пухленькими ручками в стороны, демонстрируя стол. Тот действительно ломился от еды, включая располовиненного молочного поросенка, вареных раков, бешбармак, несколько видов какой-то странной колбасы, явно не нашего производства, и даже целую копченую ногу, зажатую в какие-то хитрые тиски. Хамон, вроде. Вот думала ли бедная испанская хрюшка, что закончит свои дни в глухой тверской провинции?