Книга Межевик, страница 3 – Дмитрий Билик

Про выпивку и говорить нечего — в середине стола красовалась разноцветная батарея бутылок. Создавалось ощущение, что Кирпич ждал роту очень пьющих и невероятно тонко чувствующих эстетов. Вот только беда в том, что явился я.

— С пустыми руками как-то невежливо на день рождения приходить.

— День рождения, — отмахнулся Викторыч. — Вот раньше, когда штаны были дырявые, да за душой ни гроша, вот тогда были дни рождения. По два дня гудели, потом еще полгода долги всему отделу раздавал. А теперь денег много, а ни друзей настоящих, ни желания.

— Да, я, бывает, тоже вспоминаю с Миком Джаггером золотой две тысячи третий год. Он тогда получил титул рыцаря, а я звание лейтенанта и перелом в основании черепа от Заволжских.

— Хорошее было время. Ладно, давай свой коньяк. «Старый Кахети», — прочитал он название. — Дорогой?

— Почти восемьсот рублей, в «кэбэшке» взял.

Кирпич криво усмехнулся.

— Вот не пойму я тебя, Миша, чего прибедняешься? Денег у тебя, что ли нет?

— Деньги есть, только я их попусту тратить не люблю. К тому же, Леонид Викторович, когда вы еще такой коньяк попробуете?

Кирпич кивнул, разлив янтарную жидкость в ближайшие рюмки. Видимо, считал, что пузатые фужеры не совсем подходят для такого сомнительного напитка.

— Давай, Миша, чтобы все у нас было хорошо, а нам за это ничего не было.

— За ваше здоровье, — чокнулся я.

— Слушай, а интересно, — выпив, удивленно откинулся на спинку стула Кирпич. — Даже забавно. Восемьсот рублей, говоришь?

— Семьсот с копейками.

— Давай еще по одной, — махнул он рукой, тут же разлив по рюмкам.

— Леонид Викторович, вы только закусывайте, — предостерег я.

Меньше всего мне хотелось провести остаток вечера с невменяемым телом. Никогда не любил вот эти разговоры по «синей волне». Я вообще рассчитывал заскочить на пять минут, узнать, что хотел от меня Кирпич, и отчалить восвояси.

— Вот любишь ты давать советы, когда не просят, — заплетающимся языком сказал Викторыч. Видимо, «Кахети» вступил в непримиримую борьбу с прежде выпитым алкоголем. И начинал побеждать импортных французских коллег.

— Так я родился в Стране Советов, — пожал плечами я, решив, что пора переходить к цели визита. — Зачем пригласили Леонид Викторович? В жизни не поверю, что вам не с кем выпить.

— Не поверишь, не с кем, — устало вздохнул собеседник. — Но ты прав, дело в другом… Есть работенка. По твоему профилю. В общем, как ты умеешь, фьють-фьють, — свистнул он, демонстрируя пухлыми ручонками какие-то невыразительные жесты, — и в дамках.

— Только я хочу напомнить, Леонид Викторович, — холодно заметил я. — Что у меня нет никакого криминала.

— Да причем тут криминал? — почти искренне возмутился Кирпич. — Я сам против насилия и нарушения закона. Вот те крест!

Креститься, правда, Викторыч не стал. Видимо, понимал, что театральная постановка «Пчелы против меда» нашла не самого благодарного зрителя.

— Миша, ты сразу не говори «нет». Там речь об очень больших деньгах. А если ты поторгуешься, можешь продавить клиента на более внушительную сумму. До конца жизни может хватить.

— Бывает такая работа, после выполнения которой этот конец жизни приближается гораздо быстрее, чем ты думаешь, — философски заметил я. — Но свой процент, Леонид Викторович, вы, само собой, не забудете?