Книга Межевик, страница 98 – Дмитрий Билик

— А ниче у вас ракетное топливо, пить можно, — одобрила головешка. — По усам текло, да в жоп…

— Николай Геннадьевич, — вмешался я. — Убедительно вас прошу закрыть рот или буду вынужден вас отправить на Слово к Лере.

Колянстоун досадливо крякнул, но все же заткнулся.

— Угощайтесь, угощайтесь, — предложил мне дед, показывая на закуски. — К нам редко гости захаживают.

— А еду вы тоже не едите, чтобы печень не нагружать?

— Почему, едим, — пожал плечами Поликарп Ефремович. Даже в качестве доказательства взял кусок отварного языка и откусил. — Вот только практической пользы немного. Мы мало двигаемся потому способны обходиться кровью или плазмой. Кому как больше нравится. Так уж наш хист устроен, он хорошо ее перерабатывает. А еда… иногда, пусть и очень редко, возникает желание пощекотать рецепторы.

Я кивнул, взяв со стола бутерброд с икрой. Машинально схватил кусок багета с черной, потому что она всегда считалась деликатесом, но откусив вспомнил, что по вкусу мне больше нравится красная. Ох уж это желание взять кусок повесомее да подороже.

— А где остальные ваши братья… и сестры? — добавил я, глядя на Ларису.

— Братья? — усмехнулся Поликарп Ефремович. — Мы же не секта. Товарищи спят. А вот наша тройка ближайшие семь лет вынуждена нести дежурство. Скажем честно, вынужден только я, а Константин и Лариса используют это время с удовольствием.

Видимо, в моих глазах читался немой вопрос, который я не мог задать по одной простой причине — его надо еще было сформулировать. А дед, как упырь опытный и матерый, стал объяснять на его взгляд очевидное.

— Видите ли, Михаил, вам, наверное, сейчас это трудно будет понять. Вы совсем недавно стали рубежником, перед вами открылись новые дороги, но вот век упыря весьма продолжителен. Подчас даже слишком. Жить долго интересно первое время. А потом… как бы сказать, вкус ко всему притупляется. Когда ты понимаешь, что у тебя впереди почти вечность, то еда перестает быть аппетитной, красота женщин блекнет, путешествия не приносят радости, книги… разве что в книгах еще есть удовольствие. Но и то, когда ты перечитываешь одно и то же по несколько раз…

Он махнул рукой, давай понять, что и так все ясно.

— Мне кажется, что чужане живут такую яркую жизнь именно потому, что сама жизнь конечна. Они боятся чего-то не успеть, а мы лишь влачим существование. Понятно, что очень редко еще встречаются интересные люди, но единожды за век, а порой и того реже. Вот упыри и решили добровольно уйти в спячку. У нас есть правило: раз в полвека просыпаться и смотреть, как изменился мир. И решать организационные вопросы. Ну, или пробуждаться раньше по личным просьбам. К примеру, Семен Семеныч…

Дед не сдержался, улыбнулся. Да и лица остальных упырей засияли, словно они вспомнили всем известный анекдот.

— К примеру, Семен Семенович, старый большевик, попросил разбудить, когда в нашей стране построят коммунизм. Как вы понимаете, ждать ему долго.

Теперь улыбнулся и я. Да, скорее уж восстанет вампир из гроба с запиской «Разбудить, когда начнется освоение дальнего Космоса».

— Но кто-то должен следить за тем, чтобы остальным не угрожала опасность. Поэтому мы отрядили тройку. Я оказался здесь из-за своей невезучести, вытащил короткую спичку. А молодые вампиры пошли добровольно, — указал он на товарищей. — Ну это понятно, Костику и ста лет нет, а Ларисе сто пятьдесят.