Книга Жестяная корона, страница 66 – Дмитрий Билик

Весь месяц Жатвы хлебов и длинный Осенний месяц Вархис стоял на ушах. Кричало и кряхтело частью купленное, частью привезенное с середины острова дерево, превращаясь в киль, корму, планшир, балки, весла, мачты. Стонало под могучими ударами доставленное в сундуках с южного берега железо, из которого рождались на свет острые северные мечи и топоры, панцирные кольчуги с мелкими кольцами, бувигеры с клепанными из четырех частей шлемами — как полностью закрытыми, так и открытыми наполовину. Хрипели и кричали быки и лошади, тащившие новые грузы с побережья, где теперь совершались все сделки, ибо бухта Вархиса, и без того спрятанная целым лабиринтом островков и протоков в ее устье, была закрыта для чужестранных торговцев по приказу конунга. Это было сделано лишь с одной целью — скрыть от всех, что Данелаг готовиться к войне. И это получилось. Многочисленные мелкие торгаши сошлись на том, что в столице бушует мор, и с новым месяцем у берега выгружали только то, на что в Вархисе был спрос. Делали все за очень большие деньги, поэтому торгаши вопросов не задавали. А это было самое важное.

Все тяготы жизни в это время легли на женщин. Они собирали урожай, который в этом году, словно насмехаясь над планами Хродмара Ожидающего Бури, получился обильным, перегоняли стада с горных пастбищ вниз, забивая лишних животных, утепляли торфом хлева и дома, готовили из простокваши соленое масло и мягкий сыр из свернувшегося молока, которые воины должны были взять с собой. Женщинам предстояло остаться в Данелаге. Пережить еще одну суровую зиму или не пережить вовсе.

И все-таки Биргир был упоен приготовлениями к грядущей войне. Первое время он бегал, помогая всем и каждому, хватаясь то за одно, то за другое, пока отец не отвесил ему подзатыльник и не сказал, что тот теперь дружинник конунга и не пристало ему заниматься черновой работой. С того дня сын Гнупа по большей части все светлое время проводил на берегу, следя за разгрузкой и оплатой товара. Отец зачастую и сам был здесь, словно не доверяя сыну и стараясь сделать все лично. Биргир не обижался на это, потому что знал натуру Гнупа. Да и признаться, наблюдение за торговцами не приносило ему никакого удовольствия.

Больше всего оск восхищался работой исфлаков, взявших к себе в подмастерья терпеливых триттов, лесных жителей с водой особо не друживших, и расков — племя наемных убийц. Но самое странное — вместе у этих трех народностей получалось довольно неплохо. Когда на воду был спущен первый длинный корабль, несколько дней толпы путешествовали к берегу, восхищенно рассматривая и обсуждая достоинства «Драконьей Головы». Биргиру, благодаря влиянию отца, удалось даже подняться на борт самого большого боевого судна, который он когда-либо видел. Сын Гнупа насчитал три десятка и еще четыре весла на «Драконьей Голове», и на каждое весло, по словам отца, приходилось по восемь гребцов. Биргир пробовал посчитать, сколько воинов может уместиться на этом длинном корабле, но так и не смог.

Но про «Драконью Голову» все забыли тотчас, как на воду спустили «Большого Змея». Молодой оск видел корабль только с земли, с одного борта, успев сосчитать один десяток и девять весел. Но змей был значительно шире, чем его предшественник, и ходили слухи, что там может поместиться в полтора раза больше бойцов, чем на «Драконьей голове».