Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 131 – Дмитрий Билик

— Вряд ли их целая армия. Сомневаюсь даже, что есть еще один подобный. Все же производство самих механоидов довольно трудоемко, а уж про артефакт я вообще молчу. Это рукотворное создание, едва ли конвейерное.

Витольд Львович осторожно потрогал грудь Черного, видимо, пробуя, остыл ли металл. Немного повозился, ощупывая пальцами каждую деталь, куда-то нажал, и одна из пластин, подобно цветочному лепестку, вдруг отошла, обнажив угольное сгоревшее сердце. С великой опаской Меркулов дотронулся до утратившего силу артефакта, но от легкого касания «сердце» осыпалось на мостовую множеством мелких частичек. Меркулов вздохнул и поднялся.

— Боюсь, секрет этого артефакта потерян.

— Может, удастся хоть что-то сказать по его остаткам, — предположил Аристов, на что господин лишь пожал плечами.

— Павел Мстиславович, у меня к вам большая просьба: оставайтесь теперь здесь. Нельзя допустить, чтобы кто угодно прикасался к Черному. Вы ведь знаете народ — растащат для бытовых нужд. А я, как смогу, пришлю к вам кого-нибудь.

— Как же вы сами? Ведь предатель, тот, кто послал Черного, еще жив и вполне себе здоров. Вряд ли он будет сидеть и ждать. Надо брать этого голубчика тепленьким.

— Именно этим… — Витольд Львович отошел на несколько шагов, присел возле уроненного механоидом кошелька и принялся собирать монеты: некоторые были оплавлены, но другие оставались вполне пригодными для торга, — я и буду сейчас заниматься. Понимаете, Павел Мстиславович, в деле с Черным нужна была невероятная сила или мощная магия. По-другому его не победить. А вот чтобы одолеть предателя из полицмейстерства, нужно нечто другое.

— Что же?

Витольд Львович улыбнулся, явно довольный собой:

— Немного хитрости и возможность заманить противника в его же ловушку.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ,

в которой все узнают, кто стоял за Черным

— Витольд Львович, родненький, я уж все приготовила. — Хозяйка встретила их на входе.

Каких усилий стоило Миху уговорить старую перечницу предоставить им квартиру на втором этаже, известно только одному господу. Ведь та чего хотела: чтобы ей выдали плату соразмерно стоимости недельного проживания — дескать, не сдает она посуточно. Как уж с ней Мих ни ругался, не отступалась карга. Поняла за недавнее время: хоть и выглядит орчук грозно, однако нрава самого смирного. Не обидит почем зря человека; а если тот не заслужил, то не скажет и бранного слова. Тем и пользовалась. Пришлось даже пригрозить, что съедут. На том и порешили: хозяйка им сдаст жилье, но денег возьмет как за два дня.

И то Мих просил «висельную» комнату. Это где кончил себя бедолага-студент. Она всего через стену от них, но, как назло, туда уже въехал другой постоялец. Вроде какой-то чиновник. Хотя, если судить по выбору места жительства, самой плохенькой руки. Потому пришлось хорониться напротив.

Прежде чем сесть в засаду, Витольд Львович велел орчуку прибраться в старой квартире. А то придут скоро… Мих на то лишь хмыкнул: смысл наводить порядок, коли все равно будут обыскивать? Но наказание исполнил, даже окошко открыл, чтобы пустить ночной воздух. А потом пошел за господином.

Новая квартира понравилась ему не в пример больше старой. Комнат целых три: большая, господская, с дешевой, но добротной мебелью, каморка для прислуги и общая зала, выступавшая в роли гостиной и обеденной. Понятно, что высокородным людям с хорошим жалованьем подобные апартаменты покажутся клоповником, но Миху с Витольдом Львовичем подошли бы в самый раз. Надо будет потолковать со старухой, может, и выгорит что.