Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 27 – Дмитрий Билик

Витольд Львович без стеснения зашел в главный корпус, пошушукался о чем-то своем с привратником и махнул Миху рукой. Они проследовали по пустым коридорам (студиозусы, по всей видимости, в этот момент грызли тот самый клятый гранит науки) мимо закрытых лекционных. Затем поднялись выше и остановились у одной двери. Меркулов толкнул орчука, и тот заглянул. Засунул голову внутрь и обомлел.

А как было не удивиться, когда перед тобой опять происходит самая настоящая магия? Нет, кабы Мих видел каждый день по одной всякой способности, так, может, и попривык бы, но сейчас все представлялось в диковинку.

В зале негде было яблоку упасть. И что удивительно, не галдят вихрастые студенты, не шумят, а сидят, затаив дыхание, и смотрят вперед. Там, подле сухонького старичка с белыми космами по бокам и плешивой макушкой, и разворачивалось все действо. На одном месте застыл то ли туман, то ли облако. И средь него проступали очертания людей, слышались голоса, звуки посторонние. И чем дольше и внимательней глядишь, тем становится понятнее. Затягивает тебя.

— Ваше величество. — К худому всклокоченному отроку лет шестнадцати в замызганном платье, никак на звание его величества не претендовавшему, прокрался дюжий мужик. — Гонец прибыл. Транкльванийцы Моршан взяли.

— Прочь иди, — отвечал парнишка устало и с почти мертвой интонацией. — Сколько у нас войск?

Непонятно, у кого спросил. Но вот вопрос задал — и сразу в тумане выплыла вторая фигура — дородная, низенькая, с клочком бороды.

— Да какое войско, ваше величество? Слезы все выплакал давешней ночью. Больше двух третей сбежало. Платить нечем, дворяне уже роптать стали, что никакого Ковчега нету и ведет нас старец на погибель.

— Я ему верю, — тихо ответил парнишка, но очень уж грустно.

И тут Миха проняло. Понял он, что отрок этот — не иначе как Иоанн Васильевич. Царь, что Ковчег нашел и открыл славийцам магию. Ведь его папенька так и описывал: молодой совсем, мудрый не по годам, умер девятнадцати лет от роду и возведен в ранг святых. Так, а это, стало быть, тот самый поход за Ковчегом.

Да, время было трудное. Славия только сбросила с себя власть кочевников, как с запада пришла новая беда. Поняли транкльванийцы, что слабы их соседи, и позарились на плодородные земли. И мало того, что у последних войска были на солдат более богатые, так еще у каждого вражеского полководца существовал артефакт. Он-то и представлял основную опасность.

Незавидно было положение славийцев. И помощи ждать неоткуда. С дрежинцами не было тогда особой дружбы. Да даже захоти они, у самих столица, Галия, была осаждена гоблинарцами.

Тогда и явился светлый старец Инокий перед царем. Откуда взялся, не знал никто. Считали одни, что он всю жизнь прожил отшельником возле Пудоги, оттого и набрался такой святости. Другие поговаривали, что в прошлом Инокий — богатый купец. Явилось в один день к нему откровение, услышал слово господне. Раздал купец все свое имущество да постригся в монахи. Много было версий, а кто же разберет, где правда?

В самый трудный час молвил Инокий, что нужно царю-батюшке собирать войско. А старец уж отведет его к Божьему Ковчегу — кладу, где хранятся великие знания и сила. Именно Ковчег и спасет весь славийский народ.

— Царь-батюшка. — В тумане появился крепкий мужчина лет сорока в порванной робе. — Пришли.