Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 28 – Дмитрий Билик

— Неужто, Инокий? — встрепенулся отрок. — Ну и где?

— Вон, посреди того болота кочка с кустом. Там куст, под ним и есть он, Ковчег.

Туман вдруг дрогнул и стал таять. Звуки стали тише, а очертания расплывчаты. Совсем чуть-чуть — и облако пропало, а по лекционной пронеслось неодобрительное «У-у-у», кое-кто даже застучал кулаком о деревянную парту.

— Ну, по́лно, по́лно. — Профессор развел руками, поправил свои космы с боков и добавил: — Будет. Вы учитывайте, дорогие мои, что я старик, сил у меня немного. Нахождение Ковчега покажу на следующий раз, но, — его махонький морщинистый палец взметнулся вверх, — намеренно сделаю несколько ошибок. Кто определит их, получит допуск к экзамену. Поэтому владейте предметом, господа. Можете быть свободны!

Его последние слова потонули в гвалте и общем шуме. Но то была не обычная веселость, с которой студиозусы бегут из университета, а скорее возбужденное восхищение. Витольд Львович потянул орчука за собой, продираясь против бурного течения распахнутых мундиров, вложенных под руку фуражек и расстегнутых на несколько пуговиц сорочек. Жара, будь она неладна…

— Витольд Львович, а что это за магия такая?

— Визуализация мыслей, очень редкая способность. Признаться, многие считают ее бесполезной, но я думаю, они ошибаются.

Что за «визуализация», Мих спросить не успел. Они спустились пред светлые очи старика, и тот ощупал их мягким дружеским взглядом.

— Разрешите представиться. Меркулов…

— Да вижу, вижу, молодой человек, не трудитесь. — В один миг тень пробежала по лицу профессора. — Сильно на отца похожи. Он ведь чуть старше был, когда они вместе с Мишкой…

— Вы же не верите, что мой отец и ваш сын были причастны к заговору? — чужим голосом спросил Витольд Львович.

— Не надо, не надо. — Старик поднял руку, будто защищаясь. Небольшая группа студиозусов, еще не вышедших из лекционной, обернулась и задержалась у двери. — Я вас прошу, умоляю, не ворошите прошлое!

— Прошу меня простить, Виталий Арсеньевич, я не хотел сделать вам больно.

— Тогда не будем более затрагивать эту тему. — Он порывисто схватил морщинистыми руками ладонь Меркулова и несколько раз потряс. — Ох, что за чудный экземпляр! — Старик обратил наконец внимание на орчука, отпустил Витольда Львовича и стал напрашиваться на рукопожатие. — Галахов Виталий Арсеньевич.

— Бурдюков Михайло Терентьевич, — неожиданно для себя выдал Мих. Подумал чутольку и добавил: — К вашим услугам.

— Подумать только, а мне сколько говорят, что орочья кровь, как ее ни смешивай, все равно дикой остается. Еще и на государственной службе, четырнадцатого чину. По полицейскому ведомству?

— Виталий Арсеньевич, — прервал его Витольд Львович, — мы к вам по очень важному делу.

— Ну еще бы не по важному. К старику уже давно просто так никто не ходит.

Но все же обращение возымело действие. Профессор повернулся к Меркулову, а тот вытащил сложенный листок и протянул Галахову.

— О! — Глаза старичка расширились. — О! Это… очень занимательно. Где вы подобное увидели?

Витольд Львович молчал, словно задумался. Потому Мих решил ответить сам.

— В покойницкой, на теле одного… аховмедца.

И тут же получил укоризненный взгляд Меркулова. Тогда орчук и понял, что совершил глупость.

— Даже так… — задумчиво протянул Галахов. — Тогда дела наши совсем плохи.