Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 44 – Дмитрий Билик

— В черном?

— Ага. Весь завернут, хотя погода видал какая? Ростом вроде из наших, только двигается очень уж странно. Вот, значит… — эльфиец удрученно посмотрел на остатки хинной на донышке, — и глядит Элариэль, на груди козлоногого что-то блеснуло. Потом уже понял: наружу вышел кончик шпаги. Ну и все… Завалился аховмедец, захрипел, а этот, в черном который, юрк — и нету его уже.

— А походка у него не такая, будто подпрыгивает при каждом шаге?

— Я почем знаю? — Эльфиец пожал плечами. Будь он чуть потрезвее, подивился б, откуда орчук может знать, как убийца ходит, а теперь лишь отмахнулся. — Я ж не видел. Думается, влезли эти аховмедцы куда не следует…

За те несколько минут, пока они с Михом чесали языками, длинноухий успел не только почти допить бутылку, но и довести себя до крайне непотребного состояния. Орчуку горькая была поверхностна, все же с его комплекцией упиться такой мерой тяжело, а вот эльфийцу — с лихвой. Мих понял, что совсем скоро закончится их разговор.

— А где этот Элариэль?

— Так… сидит в Толмачевском… ик, прошу прощения. У крайнего дома, что выходит на Никольский переулок.

Мих оставил совсем уже осоловелого эльфийца и двинулся в нужном направлении.

Захожая слобода жила своей размеренной жизнью. Ее обитатели, заезжие прочие, большей частью двинулись в город: на заработок, решать деловые вопросы или попросту, как некоторые эльфийцы, чиграшить. Хотя те называли это не иначе как «заниматься карманной выгрузкой лишнего добра». Орчук опасался, что и Элариэль окажется не столь ленив, возьмет да и отправится заниматься мелким воровством.

Но повезло: аккурат на углу Толмачевского и Никольского переулков, облокотившись плечом о стену, стоял эльфиец с самым вороватым видом, какой можно было придумать. Других представителей ушлого народа не было, потому Мих направился прямиком к нему.

— Элариэль, старый хрыч, еле нашел тебя!

— Может, для вас, орков, мы все на одно лицо, — презрительно ответствовал тот, — но другие народы все же нас различают. Да как меня можно перепутать с Элариэлем? У него нос свернут — от вашего брата, кстати, — и глаз правый наполовину всегда прикрыт.

— Да, обознался. — Мих понял, что перед ним явно не свидетель преступления. — А Элариэль куда запропастился?

— В город ушел. Вечером будет или к ночи ближе.

Орчук удрученно покивал головой и, не прощаясь, поплелся обратно. Добрался до стоящего в отдалении купе, покрутил головой — никто ли за ним не наблюдает, — открыл дверь и забрался внутрь.

Витольд Львович терпеливо отодвинулся, хотя занимал не так много места, и Мих уселся. Сразу и без обиняков принялся рассказывать все, что удалось выведать.

Само собой, орчук не обладал даром повествования, каким славился господин. Постоянно сбивался, запинался, подыскивал нужное слово. Даже вспотел с ног до головы, пока все выкладывал. А после уже добавил, как он сам столкнулся с замотанным в черное человеком подле полицмейстерства.

— Интересно… — тихо принялся рассуждать Витольд Львович. — Стало быть, одно из двух: либо этот инкогнито следил за нами до самого казенного учреждения, либо прибыл туда по своему делу. Тут тоже много странностей.

— Каких?

— Если он шпионил, а такое возможно, вынюхивал, как идет расследование, то зачем путался под ногами?