Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 58 – Дмитрий Билик

— Заинтересовался, — не сразу ответил Меркулов, тщательно подобрав нужное слово. — Он не дурак, сам понимает, что к чему.

— Нехорошо получилось. Вроде как сначала надо было доложиться о пере его превосходительству.

— Так или иначе, но Александр Александрович завтра узнает о нем. А я выясню, через кого Павел Мстиславович вхож в полицмейстерство.

— Как это, господин?

— Завтра увидишь. Интересно другое: как теперь будет вести себя Аристов. Алиби у него железное, а вместе с тем главная улика указывает на них. Под ними, естественно, я подразумеваю все семейство.

— Голова у меня пухнет, господин, от этих вывертов.

— То ли еще будет, Мих. Чувствую, все тут очень запутанно. Ну да ладно, нам бы скорее Элариэля найти да поговорить как следует.

И замолчал. Орчук пытался пару раз продолжить разговор. Ведь что может быть лучше, чем покумекать дорогой о том о сем? Тем более с умным человеком. Но не тут-то было: Меркулов опять ушел в себя.

Мих уже даже начал привыкать к раздумьям господина. У того выходило все смерть как интересно. Сидит, думает, думает, думает — и раз, нащупывает нужную мысль. У орчука получалось наоборот. Чем больше он размышлял на один и тот же предмет, тем сильнее болела голова. И вместе с тем не получалось никакого положительного результата.

Так добрались и до дома. Мих сначала сбегал в трактир, что находился подальше. Слышал он, будто еда там вкуснее, хоть и немного дороже. И принес на ужин блюдо с презабавным названием — беф-аля-строганов. Называлось красиво, а на деле оказалось все это заветренными кусками говядины в странном соусе вроде сметаны. Если бы не судак орли-соат и запеченый глухарь, было бы совсем грустно.

Отужинали: Мих — с аппетитом, титулярный советник — скорее рассеянно. После орчук сбегал за водой для умывания. Легли. Тесновато, но ничего — крыша над головой есть, уже ладно. Лег Мих, а сам прислушивается, как там кряхтит господин. Спрашивал, чего болит, тот отнекивается. Может, конечно, повредил ребра после того удара, так ведь не сознается. Еще и положил рядом револьвер новехонький. Неужто опасался чего?

Накрутил себя орчук, настращал всякими мнимыми опасностями, аж сон прошел. Так и провел всю ночь, вздрагивая от каждого шороха. Или только задремлет, как пойдет у него дурной сон. В нем Черный был невиданного роста, все ходил по городу да заглядывал в окна. И чудилось Миху, что если с ним встретиться взглядом, тот протянет руку и заберет с собой.

Вот снаружи звякнуло, вот надвинулась тень от окна. Вздрогнул орчук, вскрикнул негромко и проснулся. В доме тихо, только кто-то торопливо по улице ходит, а так ничего. Его благородие спит. Разбросал свои худые руки, а лицо, которое никогда не обладало полнокровием, теперь совсем бледно. Эх, кормить его надо, да как следует, и нагрузить физической активностью. Только подступиться хитро, а не в лоб. Ну ничего, хоть умен Витольд Львович, а пронырливости в нем чуть да маленько, не то что у Миха.

Лег орчук на другой бок, а сна нет. Так и ворочался до самого утра, точнее, почти до самого.

На рассвете, когда даже рабочие только наполовину глаза открывают, послышался шум шагов, а позже и стук в дверь. Поднялся орчук и пошел открывать. Мысли у него были невеселые: по хорошим поводам не будят с утра. Не ошибся. Гонец оказался из их ведомства, совсем молодой, еще безусый.