Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 76 – Дмитрий Билик

— Нижесовская. Тупиковый переулок.

— Так, знаешь, что нам надо?

— Может, отправиться к его превосходительству? Рассказать ему все, а? — взмолился орчук.

— Успеется, — лишь отмахнулся Меркулов. — Нам надо… О, вот.

Витольд Львович указал на ближайший трактир, из которого, точно по условленному сигналу, как раз вывалился забулдыга. Тот окинул улицу мутным взглядом, явно вспоминая, где находится, и направился вниз по Краснокаменке.

— Господин, ежели хотите отобедать — видел я, что при разговоре с его высокородием вы даже не притронулись к поросенку, — так лучше не тут. Можно найти заведение предпочтительнее.

— Мих, ну нельзя же все время думать о еде, — упрекнул его Витольд Львович и направился к зданию.

Орчук вошел следом за господином и понял, что погорячился с «трактиром». Скорее уж кабак дрянного пошиба: грязные липкие полы, столы из ссохшихся старых досок в разводах, тусклый свет, хотя окон вдоволь, а на дворе день. Повсюду совсем пьяные или попросту хмельные тела. Хотя нет, трактирщик — дюжий толстый мужик с куцей, словно подпаленной, бородой — оказался трезв. Побуравил глазами сначала господина, потом Миха, причем задержался на мундире и сапогах, покумекал, но все же подошел.

— Что вашему благородию будет угодно?

— Стол, вон тот, у окна, что выходит на улицу, — указал Меркулов.

— Ваше благородие, не извольте гневаться, но у нас тут публика невысокая, из мужиков простых… — замялся хозяин.

— Да, — согласился Витольд Львович, — из тех, кто пьет посреди белого дня. Я вижу. А в чем дело?

— Здесь вам может показаться скверно. Кухня не бог весть какая, да и напитков выбор невелик. Через четыре дома «Интересное место» — трактир не в пример лучше нашего. Человеку вашего круга там будет поприятнее.

— Нет, благодарю, останусь здесь. Или вам есть что скрывать от полиции? Незаконное, к примеру?

Хозяин торопливо замотал головой, всем своим видом сообщая, что он служит государю императору в меру сил и возможностей.

— Тогда вон тот стол, будьте любезны, — повторил жест Меркулов.

Трактирщик тряхнул бородой, крикнул полового — худого вихрастого паренька, — и наказал прислуживать «господам» в первую очередь. Малый покраснел сначала, потом и вовсе спал с лица, но все же понял, что от него требуется. Забегал, засуетился, повозил мокрой тряпкой по столу (лучше, ясное дело, не стало), а после спросил, чего принести.

— Квасу, любезный, больно жарко сегодня. — Меркулов присел на колченогий табурет. — И еще кое-что.

— Все что угодно, ваше благородие, — под одобрительный взгляд трактирщика отрапортовал половой.

— Протри с улицы окно. Только на совесть. А то света белого не видно.

Когда половой принес по кружке кваса и отправился наружу натирать стекло, Меркулов озорно подмигнул орчуку. Мих, начавший свыкаться с хорошей едой и должным обращением (как известно, к хорошему привыкают довольно быстро), не одобрил веселого настроя господина. Орчук по-прежнему сидел, не решаясь положить руки на стол — не ровен час, испачкаешь мундир, — и недовольно нюхал квас, отдававший кислым духом.

— Вот и началась, Мих, рутина полицейской службы.

— Какая? — Орчук отхлебнул кваса. На вкус напиток оказался не таким уж и поганым.

— Слежка.

— А ежели Черный не пройдет сегодня?

— Будем дежурить несколько дней.