Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 80 – Дмитрий Билик

Тот скакал подобно кузнечику: пружинисто, размашисто. Но в самый последний момент, когда Мих уже бросился вперед, оттолкнулся что было силы и перелетел через орчука. Так ловко, что даже переворотился в воздухе.

Такого Мих не видел даже в цирке. Пока сообразил, пока развернулся, Черный поскакал дальше. Причем с такой скоростью, с какой не сладит и чистокровный орк.

Стоял Мих, обнимая пустоту растопыренными пальцами, внимал коварной ночи и не понимал, что сейчас произошло. Пробудил его от сна наяву знакомый стук каблуков. Витольд Львович, увидев растерявшегося орчука, выругался — не грязно, но все же.

— Господин, ничего не смог поделать, — развел руками Мих. — Кабы в честном поединке, так нет. Перепорхнул через меня, будто бабочка.

— Повезло, не захотел убить ни тебя, ни меня, — глядя вслед скрывшемуся Черному, отвечал Меркулов.

— Уходить бы надо, — заметил Мих, наблюдая, как одни за другими распахиваются ставни. Где-то совсем далеко надрывался свисток.

— Смысла нет, все равно теперь докладываться. Да и жалко городовых. Будут всю ночь искать лиходеев, которые устроили стрельбу.

Поблизости выросла тень человека. Судя по неуверенным движениям — решительно пьяного, оттого, наверное, и не побоявшегося возможных злодеев. Как известно, алкогольный дурман отодвигает мысли о собственной сохранности на второй план. Впрочем, что еще интереснее: чаще во хмелю люди выпутываются из таких неприятностей, откуда у трезвого только один путь — в мертвецкую. Так или иначе, но к первой тени вскорости присоединилась вторая. Теперь «товарищи» стояли поодаль, негромко переговариваясь и показывая в сторону орчука и Витольда Львовича.

— Так что случилось, господин?

— Я не понимаю. — Голос Меркулова звучал здесь, но создавалось впечатление, будто сам он далеко. — Он заметил меня. Не знаю, может, почувствовал на себе взгляд или попросту решил резко обернуться. Пытался сначала уйти от драки, но я же быстрее…

— Ну вот и я думал, что вы быстрее.

— Только дар дворянский — он такой, с особенностями. Нельзя шпагой, к примеру, десять минут молнией среди врагов мелькать. Времени отводится гораздо меньше. И чем дольше даром пользуешься, тем ниже скорость, пока как обычный человек двигаться не начнешь. Так вот, Черный… Он не обычный человек или прочий.

— Мудрено говорите, господин.

— Он с самого начала не уступал мне в скорости. Вернее, если только чуть-чуть. Я его подранил тростью в бок, но потом… Он уклонялся все проворнее и проворнее. Пришлось достать пистолет. Черный стоял чуть выше по улице, а пока я вытаскивал револьвер, рванул прочь, к тебе.

— Эх, жаль, вы не попали по этому злыдню.

— Так в том и дело, Мих. Могу поклясться, что попал, в спину. Оба раза.

Открыл было рот орчук, чтобы возразить, да не нашелся что сказать. Виданное ли дело, чтобы человек, который поймал две пули, двигался с прытью, на которую способен не каждый гимназист? Другой бы усомнился в меткости Витольда Львовича, но Мих знал: хозяин не соврет ради красного словца. Если сказал, что попал, значит, так оно и было. Только как же это?

Путались мысли у орчука, было им очень тесно внутри головы. И ладно бы, если вокруг оказалось тихо. Так нет, все громче и громче гудела Краснокаменка. К двоим подвыпившим теням присоединилось еще с пяток. С другой стороны тоже поглядывали любопытные. А полицейские свистки звучали теперь чуть не под ухом.