Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 82 – Дмитрий Билик

— Позволите? — почти взмолился он.

Александр Александрович спохватился и принялся торопливо высвобождать Меркулова из объятий ремней, пока тот не рухнул на пол вместе с тяжеленным одеянием. От этого звука Мих проснулся окончательно.

— Нет, конечно, я думал про бронежилет. Сколько вот этот весит, ваше превосходительство?

— Больше пуда точно. — Обер-полицмейстер оценивающе оглядел диковинное приспособление.

— Вот и подумайте, как быстро сможет бежать некто, облаченный в бронежилет. Тем более крутить сальто.

— С одной стороны, да, — согласился Александр Александрович. — С другой же, с момента, когда мне это выдали, прошло лет десять. Тут и пластины толстые, стальные. Нынче же столько появилось всяких конструкций. Кто его знает. Но это ты подметил хорошо. Скажу, чтобы стреляли по ногам и рукам.

Его превосходительство хотел было что-то записать, но дверь распахнулась и на пороге появился первый полицмейстер, высоченный Константин Никифорович. Судя по лицу его высокородия, завсегда спокойного, будто высеченного из куска мрамора, понял Мих: случилось происшествие чрезвычайной важности.

Седмицу назад Мих бы замер, перестал дышать, обратился в слух. Только с тех пор много воды утекло. Попривык орчук к чрезвычайным происшествиям. Справедливости ради, теперь каждый день и состоял исключительно из них. Так что теперь Мих разве что сел подобающе. Подниматься не стал: с одной стороны, на заднице при его высокородии находиться несподручно, с другой, ему разрешил сам Александр Александрович. Да и мельтешить сейчас — привлекать к себе лишнее внимание.

— Ваше превосходительство, там… — Константин Никифорович блеснул глазами, будто выпустил молнии. Точно как в книжках про эльфарийского бога Зеусия (читывал Мих и такое).

— Что там, попадья родила? — усмехнулся обер-полицмейстер, не поняв сразу настроения своей правой руки.

— Его высочество прибыл.

— Ох, святые угодники… Как на службу сюда ездит. Сейчас опять начнет расспрашивать, как протекает расследование.

Александр Александрович кинулся к столу и свернул карту.

— Михайло, убери этот чертов жилет!

Орчук вскочил на ноги, заодно и Константину Никифоровичу кивнул, раз выдался повод. Тот по привычке не ответил, лишь проводил холодным взглядом. Потом словно опомнился и продолжил:

— Его высочество прибыл не к вам. То есть, может, и к вам, но только он не поднимался выше первого этажа.

— А что ему на первом этаже? — удивился его превосходительство.

Константин Никифорович неровно выдохнул, как бабы после долгого плача, не в силах обычно разговаривать, и ответил:

— Пришел в арестантскую и повелел высочайшим указом его императорского высочества отпустить всех арест… задержанных аховмедцев.

— Что? — Брови обер-полицмейстера взметнулись, подобно паре коршунов. — В моем ведомстве… злодеев… отпустить!

Пронесся ураганом по кабинету Александр Александрович, вмиг позабыв про годы, да выскочил в приемную. За ним бросились Константин Никифорович и Витольд Львович, потому пришлось и Миху. А что делать? Спроси орчука, так лучше бурю переждать. К тому же они с Меркуловым здесь не самые важные персоны, все может разрешиться и без них. Зачем лишний раз гневать? Кого именно — брата государя императора или обер-полицмейстера, — орчук еще не решил, да и разве это важно?