Книга Аховмедская святыня, страница 38 – Дмитрий Билик

Они выбрались наружу, и Мих с удовольствием вдохнул смердящий даже в столь богатом квартале привычный дух улицы. Полуденный зной перетек в вечернюю духоту, но теперь хотя бы солнце не пекло с дьявольской силой.

Орчук повернулся к Меркулову:

— Ну что, господин, делать будем? Домой?

— Рано еще домой, — покачал головой Витольд Львович. — Александр Александрович несколько дельных мыслей подкинул. Надобно еще раз в Захожую слободу съездить, свидетелей поискать. Не верю я, что уж никто не видел, как аховмедца…

Договорить он не смог. Неведомая сила резко и основательно скрючила Меркулова, заставив вытошнить дорогой обед. Витольд Львович упал на четвереньки, отплевываясь и тяжело дыша, а спазмы тем временем нарастали, заставляя пристава следственных дел исторгать из себя все новые и новые остатки пищи. Мих, оторопевший внезапной сменой самочувствия хозяина, не сразу нашелся что сделать. А когда придумал, произошла новая оказия — Витольд Львович взял и исчез, полностью.

Мих слышал, как негодующе отзывается организм хозяина на новые приступы, но самого господина не наблюдал. Провел рукой вперед и вниз, ощупал худую спину и почувствовал накатывающий на Меркулова спазм. Мгновение — и Витольд Львович появился прямо под пятерней орчука. Тошнота постепенно сходила.

— Как вы, господин? Встать можете?

— Да, минуту, — Меркулов в последний раз опорожнил свой желудок и выпрямился.

— Вы меня извините, но мы домой едем. Здоровьем вашим заняться надо, а как выправитесь, так и в Захожую слободу.

Не слушая более никаких возражений, Мих придерживая под руку Меркулова, вышел на мостовую и махнул стоящему вдалеке извозчику.

Нет ничего хуже безделицы, когда не знаешь, куда себя приложить и за что взяться. Слышал Мих, что дворяне подобное называют щегольским словом «сплин», однако не одобрял. Канайского верблюда хоть коровой славийской обзови — больше молока с него не выдоишь. Это хорошо, в первый день было чем заняться — за доктором сбегал, с хозяйкой немного полаялся, в полицмейстерство о внезапном недуге господина сообщил. На последнее от самого Константина Никифоровича (к обер-полицмейстеру все же не пустили) получил облегчительное позволение лечить титулярного советника «до полного выздоровления и не торопиться, у Витольда Львовича ныне бессрочный больничный».

Повезло все же с начальством. Что Его превосходительство — умный, хватку не растерявший, что Его высокородие Константин Никифорович — кренделя не выписывает, не выслуживается, льстивости в нем нет, даже холодность порой видится, но из деловых людей. Редко такое бывает. Обычно чем больше у человека (прочих, кстати, тоже касается) власти, тем он дурнее становится. А ежели с самых низов в верхушку внезапно забрался, то совсем плохо дело. Этого орчук повидал.

Вот и выхаживал Мих, значит, по приказу вышестоящего чина своего господина (признаться, он бы и без всяких распоряжений так поступил — Витольда Львовича не оставишь, тот же как ребенок). И ладно если знать, чего делать. Ходил орчук за чахоточным стариком, что все же преставился, земля ему пухом, видел лихорадку, знавал и холерных. Но доктор отрезал: «Болезнь магического свойства», даже вон симптомы (у Витольда Львовича к тому времени рука баловалась — то исчезнет, то появится). А как такие лечат? Никак. Должно время нужное пройти.