Книга Аховмедская святыня, страница 88 – Дмитрий Билик

— Быстрее, Витольд Львович, быстрее, — поторопил полицмейстер.

Мих пропустил господина вперед, и, едва только орчук оторвал ногу от мостовой, экипаж тронулся. По всей видимости, нетерпение Его высокородия передалось и вознице.

Все ждал Бурдюков, что Николай Соломонович станет молчать да взор в стороны отводить. Вроде как думал про него Мих, что тот, герой войны, статью не обделен, горделивый должен быть. Тут же получилось, что навязали ему молодого чиновника, опыта в подобных делах не имеющего, да кочевника (и бог с ним, что полукровка). Это орчук ведал, каков Витольд Львович в деле, а полицмейстеру откуда то известно должно быть?

Но, к удивлению Миха, который привык, что большие и сильные люди молчаливы и грубы, Николай Соломонович не стал запираться или воротить нос от неподходящей компании. Напротив, он любезно улыбнулся Витольду Львовичу и признался:

— Каждый раз, когда на дело еду, мандражирую, как институтка на выпуске. Уж сколько боев прошел, сколько перестрелок уличных и потасовок уже здесь, в Моршане, а от привычки этой избавиться так и не смог. Скажешь кому «Истомин перед дракой робеет», так засмеют.

— Опасаться за свою жизнь я не считаю чем-то зазорным. Напротив, наверное, этим мы и отличаемся от животных, — в ответ улыбнулся Меркулов.

— Не боятся только дураки, Ваше высокородие, — заключил и Мих, вдруг решивший, что и он может среди высоких господ словом поделиться.

— Я считаю так же. Ты вроде Михайло? — Он дождался утвердительного кивка и продолжил: — Очень сильно отличаешься от представителей твоего народа.

— Мих — наполовину человек, — вступился за своего знакомца Витольд Львович.

— Нельзя быть наполовину мертвым или наполовину орком, вы уж извините, — попросил прощения Николай Соломонович, впрочем, без особого энтузиазма. — Уж повоевал с Ордой, многое повидал: и берсерков их, и шаманов, и элитников. (При упоминании о «бешеных воинах» Мих язык прикусил.) Бойцы что надо. Силы невероятной. Раньше, чтобы одного орка убить, не менее трех человек теряли, так-то. А про шаманов уж совсем молчу. Помню, по весне нагнали одного, а он магию применять стал. Дар у них и не дар вовсе, а, как они говорят, «шепот с природой», даже из самой бедной семьи орчонок может шаманом стать. Так вот, дунул — будто вьюга в грудь ударила. Лошади ржать начали, отступили. Когда до него почти добрались, крикнул, как собака бешеная, и выскочила стая волчья из пролеска. Загривки дыбом стоят, зубы оскалили, вокруг нас бегают, скотину пугают.

— Что же, сбежал шаман? — заинтересовался рассказом Витольд Львович.

— Он, конечно, шустрый и ловкий, с магией своей, опять же, но не быстрее пули. Был у нас корнет один, Михайловский, дрянь человек. Глупый, крикливый, но уж как из ружья стрелял — равных ему не было. Прямо в голову этого фигляра оркского укокошил. Только через ружья и пушки можно над этими кочевниками власть иметь.

— А волки? — любопытствовал совсем о другом Меркулов.

— Волки? А что волки? Только шаман на землю рухнул, так и серые разбежались. Я по первому времени думал, что ружейного выстрела испугались, а потом узнал, что колдуны орочьи их вроде неволят. Заставляют делать что хотят. А убиваешь шамана — и все заканчивается.

— Да, я слышал о подобном, только, признаться, не видел, — кивнул титулярный советник.