Книга Аховмедская святыня, страница 90 – Дмитрий Билик

— И что же, потери в вашем взводе были меньше? — спросил уже оправившийся от первого шока Меркулов.

— По-разному, — уклончиво ответил Николай Соломонович, — но мой взвод каждый пес орочий знал и стороной обходил.

Витольд Львович не нашелся, что на это ответить, а Миху, понятное дело, покамест следовало сидеть и помалкивать, как единственному представителю недружественного полицмейстеру народа.

Неловкое молчание нарушил сам Николай Соломонович, бодро отреагировавший на остановку экипажа.

— Выйдем тут, близко подъезжать нельзя.

Огляделся Мих: место незнакомое, но издали виден шпиль Мглинского вокзала. Витольд Львович тоже головой повертел, но быстро успокоился. Полицмейстер сделал знак следовать за собой в проулок и пошел вперед.

— Четыре месяца назад именно здесь, на Вешняковке, банду Кольки-кривого брали. Не слышали о нем?

Мих чуть по лбу себя не хлопнул. Вот они где — на Вешняковской! С обратной стороны, значит, подъехали. Район тут средний, вроде и не бедные живут, но и благополучным полностью назвать нельзя. Хотя места благолепные: далее церковь Пречистого Фомы, следом цирк, куда тоже немало люду ходит, потом и выход на несколько главных проспектов, но все же близость трех вокзалов делает свое дело. Нет-нет да появится скверна какая, или другое непотребство проявится.

— Нет, четыре месяца назад меня еще не было в Моршане, — отозвался Меркулов.

— Так вот, этот Колька-кривой, хромал он сильно, — объяснил прозвище полицмейстер, — прославился на всю страну. Сначала по Малославии пробежался, грабя богатых господ, через неделю вдруг на юге объявился, потом исчез. И вдруг в Моршане одно ограбление, другое, третье. И везде говорят: главарь лиходеев припадает сильно на правую ногу. Тут одну ниточку потянули, другую, ну, вы знаете, как в нашем ведомстве происходит, выяснили, что он. А дело ведь в чем: на одном месте он больше двух ограблений не устраивал. Тут же три, да еще в столице. Знамо дело, теперь надолго пропадет.

— И как же вы его поймали?

— Через девку его вышли. Та Кольку боялась шибко. Человек он со странностями, совсем без разумений: мог папиросы об нее тушить, а через минуту в любви признаваться. Ну вот она и обмолвилась своей товарке, а та — уже околоточному. Слово за слово, выяснили, что и правда Колька уезжать собирается, и квартирка у банды его аккурат возле вокзалов. Выдавали себя за богатых господ с Запада. Окружили, как сейчас, но пронюхал как-то, пройдоха. Говорят, чутье у него особое на нашего брата. Пальбу устроили. А людей вы знаете сколько на Вешняковке бродит. Могло до большой беды дойти.

— Но не дошло? — Витольд Львович повернул на ходу голову к собеседнику.

— Не дошло. Благодаря магии истоминской. Штурмом взяли квартиру, всего четверых потеряли против девятерых. Так-то. Нас потом с Его превосходительством приглашали к Его Императорскому величеству. Святого Георгия дали. Жалко, старик занемог тогда, пришлось одному за все ведомство отдуваться. Но Истомины себя никогда не срамили, так-то.

Они вышли на Краснокаменку, и Николай Соломонович понизил голос:

— Вон тот дом, второй от перекрестка. Окна в квартире выходят во двор, но все равно лучше не шуметь. Миха вашего лучше прямо тут оставить. Если дворами уходить будет, то как раз сюда выскочит. У меня вон Подберезкин там дежурит, но пара лишних рук не помешает.