Книга Беллум, страница 141 – Дмитрий Билик

— Господа высокородные, – чуть склонила голову Зыбунина, даже не пытаясь кивнуть или следовать этикету. Ведьмы не были вхожи в высокие круги аристократов, оттого и играть по их правилами многие не желали.

— Катенька, приветствуя тебя, – вскинулся Горленко.

Забунина позволила себя поцеловать в щеки, после чего легонько остранилась.

— Ну, будет, Федор Павлович. А то еще подумают, что Охранитель на старости лет решил завести себе фаворитку из ведьм.

— Ты зря про старость. Я еще ого-го, – усмехнулся Федор Павлович. – А это у нас кто здесь? Эх, вымахал ты, брат. Я ж даже не вспомню, когда тебя последний раз видел.

— Екатерина, у тебя в волосах ветки, – подала голос Терлецкая. – Неужели на перекладных добирались?

— На дрекаваках. Маг с ранних лет должен уметь обходиться с любой полуразумной скотиной, а не прятаться за юбку матери. Но это у ведьм так принято, а не у сахарных дворян.

Учитель на секунду улыбнулся, после чего взял себя в руки. Еще во времена учебы в Терново между девушками не было и худого мира. Глупо надеяться, что со временем все станет лучше. Даже вырастая, девчонки часто так и остаются девчонками.

Терлецкая и Зыбунина, принадлежавшие к разным «мирам», по-прежнему на дух переносили друг друга. Огненная ведьма, красота которой была обжигающей, опасной довольно сильно контрастировала рядом с холодной Терлецкой с ровными, будто выверенными по линеечке чертами лица. Казалось, и их дети должны унаследовать ненависть от матерей. Однако в них имелась и еще кое-какая кровь. Та, что не могла их оттолкнуть друг от друга.

Пока матери выясняли отношения и проявляли чудеса красноречия в взаимной пикировке, рыжий Андрей подошел к худощавому Сергею и заинтересованно стал следить за манипуляциями последнего. Кузнецов-Терлецкий водил носком ботинка по земле, и тень после его движений, послушно отступала в сторону.

— Это что такое? – спросил сын ведьмы.

— Теневая магия, – ответил отпрыск высокородной. – Меня дядя Федя научил.

— Круто, я так не умею.

— Плевое дело, покажу потом, – сказал Кузнецов-Терлецкий. Посмотрел внимательно на собеседника и спросил. – А вы правда на дрекаваках приехали?

— Да. Мама говорит, что так быстрее, чем по дорогам. К тому же, машины могут сломаться, а дрекаваки нет. Живучие они.

— Я только грифонов видел. У нас сосед, дядя Саша их разводит. Точнее новую породу выводит, морозоустойчивую. Но мама запрещает мне на них летать. Говорит, что опасно.

— Тебе к нам надо. У нас в лесу ничего не запрещают. Правило одно, лишь бы не убился. Андрей, – протянул руку рыжий.

— Сергей, – ответил черноволосый.

— Смотри, что у меня еще есть.

Зыбунин вытащил из пустоты упирающееся существо в просторной белой рубахе и бородой до пят с редкой проседью. По всей видимости, тот был разумен. Потому что обвел глазами центральный корпус и хлопнул в ладоши. Явно от радости.

— Это банник, что ли? – удивился Сергей.

— Ага, самый настоящий. Мама говорит, что он сразу после моего рождения к нам пришел.

— А как же не прийти, если папаша твой, тудыть его в качель, не смог все по-людски устроить? – встрепенулся банник, будто ему наступили на больную мозоль – Подарил бы червонец золотом, чтобы договор наш того, ну вроде как расторгнуть, и все. Прости-прощай, Потапыч. Так нет же, просто исчез. Вот я и перешел, как игрушка какая по наследству. К старшему…