Книга Временщик 2, страница 75 – Дмитрий Билик

До общины ехал в тяжёлых раздумьях. Игровая действительность приносила новые сюрпризы. Не успевал разобраться с одной проблемой, как появлялась следующая. С другой стороны, постоянное развитие ставит новые задачи, которые требуют решения. Так всегда и во всём. Можно всю жизнь оставаться в своей крохотной зоне комфорта. Но это путь в никуда. В конечном итоге ты поймёшь, что жить так больше нельзя, но кардинально поменять уже ничего не сможешь. Нужно постоянно расширять свою зону комфорта. Не выходить из неё, как советуют горе-коучи. А именно расширять. Чтобы действие, которое ещё год назад вызывало страх или дискомфорт, становилось обыденным и ничего не значащим.

Самое важное, что головой я это все понимал. Оставался сущий пустяк — материализовать свои мысли. Для начала я слез совершенно на другой остановке. С момента обнаружения второго выхода из общины, я частенько думал о нём. Как с точки зрения банальнейшего варианта отхода, так и места, где могло быть нечто интересное. И не ошибся.

Крохотная бабулька, с разложенным на доске поверх табуретки вещами, сидела возле входа во двор. По моим расчётам, как раз там и находилась община. И всё бы ничего, но вот эта старушка, точно сошедшая с советских открыток, была Игроком. О чём над головой гордо свидетельствовала плашка Ткачиха.

— Присмотрел что, сынок?

Я глядел на груду разного хлама, от которой многие без сожаления избавляются и размышлял. Разве может среди двух стареньких утюгов, нескольких детективов сомнительного качества, газовых ключей и прочей дребедени найтись что-нибудь полезное? Наверное да, раз передо мной Игрок, да ещё с таким интересным направлением.

— А у вас есть нижнее белье? Носки там, трусы. Но не обычные, а «наши».

— «Наши» есть, — кивнула бабуля и из пустоты вытащила искомое. Светлые носки, цвета раннего замужества, и семейные трусы фасона «первый парень на деревне», — хлопковые, хорошие, сама делала. Вот эти льняные.

— Без характеристик, — пощупал я пару.

— Я этим баловством не занимаюсь. Трусы они и есть трусы, зачем их глупостями всякими напихивать?

— И то верно. Почём?

— Носки по шесть грамм за пару, семейники по девять.

— Ого, — присвистнул я, вспомнив, за какие копейки покупал одежду в секонде.

— Так это исподнее. Как его… хэнд мейд, вот! Такого не найдёшь нигде.

Я чувствовал, что меня обирают. Причём нагло и беззастенчиво. Но вопрос с нательным бельем необходимо решать. И довольно скоро. Тем более, деньги были. А Троуг, судя по рассказам, ещё и свою часть яиц продал.

— Давайте по четыре пары. И того, и другого. Всё возьму за пятьдесят.

— Как же за пятьдесят? — удивилась бабулька. — Старушке хоть пару грамм подкинь.

— Пару грамм, — кивнул я, отдавая пятьдесят две единицы.

Навык Торговли повышен до четвертого уровня.

Думаю, бабулька тоже в накладе не осталась. Я глядел, как она зачем-то складывает проданное в пакет «Магнита» и размышлял. Вот живёшь ты, живёшь, на пенсию выходишь. Начинается, как принято говорить у нас казенным языком, «период дожития». А тут бац и словно снег на голову — Игра.

Убили какого-то Ищущего рядом с тобой и пришлось занять его место. И всё. Нет возврата к прежней жизни. Учись, приспосабливайся. Может, она раньше и ткать не умела.

— Родной, ты чего замер-то? Бери!