Книга Временщик 3, страница 40 – Дмитрий Билик

— Я не трус. Я не боюсь Всадников. Просто именно сейчас все в голове смешалось. Все вокруг носятся, у всех есть цель. А мои мысли совершенно в другом месте.

— Что плохого в том, чтобы быть трусом? Трусы живут дольше, заводят семьи, воспитывают детей. А отважные герои погибают слишком рано. И не всегда о них слагают песни.

— Я понял, ты передергиваешь. Не может рыцарь, или кем ты там был, говорить, что быть трусом хорошо.

Артан хитро ухмыльнулся и кивнул.

— Самое важное, не быть кем-то для окружающих. А оставаться собой. Тогда ты точно не ошибешься.

И вдруг Мастер вздрогнул, точно услышал громкий звук. Его брови удивленно взметнулись вверх, глаза наполнились жестокостью и решимостью. Он успел вскочить на ноги, прежде, чем дверь распахнулась. Не бережно отворилась после короткого стука, как до того, а чуть не слетела с петель. Ударилась ручкой о стену и подалась назад, но я успел ее перехватить.

На пороге стоял Пыш. Взлохмаченный, словно не бежал со входа, а продирался сквозь множество препятствий. В руках он держал тарч с изображением невиданного зверя, а на поясе висел длинный меч.

— Где? — только и спросил Мастер.

— С улицы. Прямо перед воротами.

— Сколько?

— Один!

— Никому не выходить, я сам!

Артан вихрем промчался мимо и Пыш явно собирался проследовать за ним, однако я успел ухватить его за плечо.

— Что там происходит?

— На нас… на нас… — пытаясь отдышаться, говорил привратник, — на нас напали.

Многоопытный и мудрый Лукреций пару тысячелетий назад выдал гениальную фразу. В вольном переводе нечто вроде: «Приятно, когда море бушует и ветер гонит волны, наблюдать с берега за чужой войной». И я был категорически с ним согласен. Запастись попкорном, пивом, сидеть на шезлонге и с удовольствием смотреть за чужой войной.

Мечты, мечты. В реальности я стоял посреди одиннадцати Видящих, одним из которых был Артан и смотрел в окно. Снаружи маг поливал дом чем-то вроде раскаленной лавы, что фонтаном вырывалась из его рук. Завораживающее зрелище.

— Он все равно не пробьет защиту, — объяснил мне шепотом Пыш, — ее накладывал сам адъюнкт Протек.

— Конечно, не пробьет, — все-таки услышал его слова Мастер, — даже трещину на стекле не оставит. Но он может привлечь внимание. А вот это еще хуже.

— Я могу разделаться с ним в два счета, — глухим басом заметил быкочеловек.

— Артан, да и я его вырублю, — подал голос парень с золотистыми волосами. Под эльфов косит что ли?

— Я сам, — отрезал баннерет.

Он вытащил широкий меч. С глубоким долом и длинной рукоятью. Покрытый едва заметной рунной вязью, клинок выглядел почти волшебным, не то что разрушенный грубый Грам. Артан взялся за рукоять двумя руками и меч накалился, постепенно превращаясь из слегка оранжевого в пылающее багрянцем пламя. Клинок теперь угадывался лишь по общим очертаниям. В целом же казалось, будто Мастер держит в руках сам огонь. Укрощенный, но в все еще неистовствующий.

Артан выскочил за дверь и все Видящие, да что там, даже я, прильнули к окнам. Мы напоминали любопытных шестиклассников, наблюдающих за дракой на школьном дворе. И мне, кстати, досталось одно из самых лучших мест — в углу. С каждой стороны по окну — первое выходит на крыльцо, второе на улицу. Поэтому я наблюдал эту короткую схватку в широкоформатном разрешении.