Книга Вратарь 3, страница 117 – Дмитрий Билик

Стражу возле донжона наконец выставили. И не абы кого, а двух Инструкторов. Не для того ли, чтобы несколько простых Вратарей, решивших силой проникнуть внутрь, не смогли этого сделать?

Ворчун сидел на троне, пристально глядя в одну точку. Казалось, он даже не заметил, как я вошел. Драйку, стоявшему рядом, пришлось легонько коснуться Агонетета. Только тогда Вратарь Вратарей поглядел на меня. Очень странно, одновременно устало и сердито.

— Седьмой, – сказал он, констатируя присутствие самого красивого и скромного из Братьев.

— Агонетет.

Я легонько поклонился, понимая, что Старшие позади никуда не ушли. Они образовали полукруг, а Арей направился к Ворчуну. Он стал подле Агонетета, что-то говоря ему по мыслеформе. Рассказывает об успешном испытании секретного оружия против иномирцев Рис-1, понял я. Ворчун кивнул, и теперь его эманации, которые тот даже не пытался скрыть, стали еще более странными.

— Раздевайся, – только и сказал он.

— Что? – не понял я.

— Раздевайся.

Не дожидаясь моих действий крепкие руки Старших сорвали сначала деформированные шлем, а потом и погнутые наплечники. За достаточно короткое время я лишился всех доспехов. Только с наголенниками и башмаками пришлось повозиться, их заставили скидывать лично. Вот и все. Стою, сверкаю идеальным телом, без всяких ненужных выпуклостей.

Вообще, у Вратарей отсутствовало чувство стыда, как таковое. Но именно сейчас мне стало жутко неудобно своей наготы. Наверное, еще больше смущало, что я находился посреди облаченных в полные доспехи Старших, точно недостойный офицер, с которого сорвали погоны.

— Мы подумали над твоим планом, Седьмой, – сказал Ворчун и в его голосе отчетливо слышалась злость и что-то еще. – И вынуждены отметить, что не со всем согласны.

— Что это значит?

— Не может обычному Инструктору отводиться в нем такая важная роль.

— Это наше общее решение, Седьмой, – добавил Арей.

Я смотрел на бывшего Агонетета и чувствовал во рту горький привкус. Предательства и досады. Таков на вкус пепел разрушенных городов, кровь с клинка, коварно вонзившегося в спину, полынь, растущая у тебя на могиле.

Да, меня многие не любили, потому что Седьмой не умел всегда следовать правилам. Скорее даже зачастую он их нарушал. И я бы принял как должное, если бы подобное сказал Ворчун. На его симпатию рассчитывать не приходилось. Однако меня подставили те Старшие, на которых я надеялся. Кому доверял.

— И что теперь? – пытаясь подавить бурю эмоций, спросил я.

— Сущие пустяки, – добавил Добряк. – С Рис пойдет Старший Брат.

— И кто из вас?

Ворчун усмехнулся, словно я сказал какую-то шутку, и поднялся с трона.

— До этого момента я сомневался, – произнес он. Причем не мне, а Арею. – Думал, что Седьмой хитер и расчетлив. Продумывает наперед каждый шаг. Все для того, чтобы сместить меня. И прикидывается тем, кем не является. Но все именно так, как ты и говорил, Арей. Никаких амбиций. Никаких многоходовок. Лишь глобальный экспромт в действиях и эмоции по отношению к этой смертной. Самый странный Вратарь из всех, кого порождало Ядро.

Агонетет неторопливо подошел ко мне, посмотрев сверху вниз. Его эманации выправились, напоминая корабль, вышедший из шторма. Покосившаяся мачта больше не скрипела, потрепанные паруса наполнились ветром, кариатида на носу с радостью врезалась в соленую воду. Никакой досады, злости, лишь легкий задор и веселость. Надо же, никогда не видел, точнее не чувствовал Ворчуна таким. Он положил мне руку на плечо и сказал.