Книга Вратарь 3, страница 51 – Дмитрий Билик

Однако не успел войти в поселение, как «лугашата» сами бросились навстречу. Они прыгали, смешно раскидывая лапки, верещали и попеременно низко приседали, поднося верхние конечности к лицу. Ну, «ку», что я могу еще вам сказать.

— Вернулся! Вернулся! Вернулся!

Я кивал, улыбался (как мог), пытался отбить пятюни, точнее троюни – сказывались различия в физиологии, и честно не мог понять восторга аборигенов. Надо сказать им, что частое посещение одного непутевого Вратаря никак не связано с включением этого мира в существующую Нить. Однако подоспевший старейшина начал разговор первым.

— Приветствую тебя дооорооогооой друг. Мы рады, чтооо ты вернулся! Мы благооодарны тебе за избавление ооот червей!

Чем больше говорил старейшина, тем труднее удавалось стоящей рядом Рис сдерживать смех. Начнем с того, что к «лягушатам» снизошел бог. Нет, они и раньше видели подобных ему. Но этот, нормальный бог, а не те истуканы, что ни черта не делали, уничтожил в окрестностях всех червей. Потому добывать пропитание стало в разы дешевле. Потому и были построены дополнительные дома, а самки отметали рекордное количество икры, выполнив пятилетний план за пару дней. Вон оно как. Оказывается, быстро не только кошки родятся. Но и «лягушата».

Это ладно. Выяснилось, что местные оказались чрезвычайно отзывчивыми и благодарными существами. В назидание потомкам и, видимо, случайно забредшим сюда крабам, они соорудили памятник своему спасителю. На этих словах у Рис произошла тихая истерика. Это когда весь смех идет внутрь, грозя разорвать тебя на части. Я с сомнением разглядывал нечто из веток. Почему-то вспомнился бронзовый бюст Криштиану Роналдо на Мадейре и безглазая статуя Джеймса Дина в обсерватории Гриффита. Нет, в принципе, не все так плохо. Может сойти за современную инсталляцию жутко модного пьяного скульптора в период обострения «белочки». В конце концов, есть надежда, что ветер и проливной дождь сделают свое дело и эта мерзость распадется на части.

— Мы даже табличку устанооовили, – указал старейшина на доску с нацарапанными иероглифами.

— Жалко, что она на местном. Не все смогут оценить, – не хватало воздуха Рис.

— Ее вообще никто не оценит, мир закрыт, – холодно ответил я ей. А сам обратился к аборигену. – А что, червей больше совсем не видно?

К нашему счастью, все оказалось не так уж плохо. Врагов «лягушат» в Белом море водилось еще в избытке. Просто пока они опасались подходить близко к тому берегу, где померло много их товарищей. За время моего отсутствия племя лишилось только двух молодых рыболовов. И то, те сами виноваты. Один из них полез в воду с небольшой раной. А черви, как выяснилось, реагирует на подобное почище акул.

После всего сказанного план был выработан довольно быстро. Я попросил у старейшины в личное распоряжение нескольких опытных рыболовов, пообещав жечь сердца червей не только глаголом. И в кратчайшие сроки освободить не часть местного побережья, но и море от зубастых плывунов.

Что тут началось. Крики, песни, пляски. Насилу удалось успокоить зеленокожий народ и выбрать всего пятерых провожатых из целого племени, а не всех. Каждый желал отправиться и посмотреть, как их заклятым врагам будут отмеривать и отвешивать по заслугам.

Белое Море встретило нас тишиной и спокойствием. Его впору было переименовывать в Мертвое. Но впечатление оказалось обманчиво. В мутной воде поодаль все так же резвились косяки рыбы, еще не выловленные «лягушатами». Прибавилось псевдодельфинов, их бока все чаще показывались на поверхности воды. Просто червей видно не было. Идиллия, одним словом, для аборигенов. И не совсем то, что нам надо.