Книга Игра в мафию, страница 111 – Ким Харим

— Могло быть и так, что отношения хорошие, но в тот день вдруг были задеты чувства. А что? Когда выпивают, так запросто. По ошибке затеваются конфликты. – Сухо говорил как профессор на лекции.

Чунсон кивнул и начал подводить итоги:

— Ага. Итак, могут ли быть какие-либо еще причины возникновения конфликта? Внезапно возникшая неприязнь, подавляемая на протяжении долгого времени неприязнь, недопонимание? Месть? Пожалуй, все?

Сокку с сосредоточенным видом ответил:

— Мог убить, если это было выгодно.

— О! Выгода! – Чунсон отреагировал с интересом, и тут раздался осторожный голосок Сиён:

— Мне почему-то кажется, что убили хозяина дома. Какой дурак будет убивать у себя дома?

Участники прокручивали у себя в голове все прозвучавшее до сих пор. Минчжу, подперев рукой подбородок, кивала.

— Я выскажу немного иное мнение. Мне кажется, могли убить и дочь.

На слова Сокку все отреагировали с недоумением, мол, это идет вразрез с услышанным. Минчжу откинулась на диване и, скрестив руки на груди, усмехнулась.

— В чем дело? Сказали же, убит один из трех. Два раза слышали и все мало?

— Так не сказали, кто именно эти трое. Дочь была упомянута отдельно, и она запросто может быть как подозреваемой, так и жертвой.

— Ой, а можно еще раз прослушать задание? – спросил Юнги. Когда поступил ответ, что вообще-то задание озвучивается дважды, но его повторят, Сухо разочарованно посмотрел на Юнги, мол, «А ты не знал?».

— Теперь, когда сказали, какова цель задания, специально задает дурацкие вопросы, чтобы быть вне подозрений. – Сухо нужен был кто-то, на кого можно было напирать, и теперь он сидел с довольной улыбкой.

Сокку не выдержал и возразил:

— Слушайте, возможны любые варианты. Дочь же тоже не просто так упомянули.

— Что ж, вполне обоснованно.

Чунсон встал на сторону Сокку. На этот раз Сиён подвела итоги:

— Я полагаю, что дочь фигурирует в качестве причины, по которой произошло убийство. Колюще-режущее орудие – это, вероятно, нож, который находился в доме у мужчины. А поскольку дураков, убивающих у себя дома, нет, значит, этот мужчина, то есть отец дочери, и был убит. Соответственно, убийца или друг, или брат – одно из двух. Ответ кроется здесь.

Слушая Сиён, Сокку, вздохнув с раздражением, сказал:

— А мне кажется странным, почему вы не рассматриваете гипотезу, что была убита дочь. Я за тот вариант, что убита она.

— А зачем убивать дочь? – Минчжу спросила с искренним желанием услышать ответ.

— Это же очевидно. Наверняка в мужчине что-то накопилось. А она стала жертвенным агнцем.

— А по поводу того, кто убил, вы тоже в тупике?

— Нет же. Вопрос в том, кого убили. Кто убил – неважно.

— А, точно!

Затем какое-то время участники туда-сюда гоняли разные мнения. Уже даже дошли до варианта, что раз хозяину не с руки убивать, значит, мужчину надо исключить, и, соответственно, это могли быть разборки между братом и другом. В общем, спор становился все напряженнее.

К моменту истечения данного времени участники не смогли прийти к единой позиции и разделились на четыре группы. «Жертва – мужчина» – считали Сиён и Юнги. За брата – Сухо. За друга – Чунсон, Мёну и Минчжу. За дочь – Сокку.

Как только все определились с выбором, Чунсон спросил у Кичжуна:

— И каков же ответ?

Кичжун опустил пистолет и вложил его в кобуру. На его лице блуждала загадочная улыбка. И участники понимали, что она означает.