Книга Игра в мафию, страница 57 – Ким Харим

— Живете один?

— Да, год назад я начал жить один. Хотел вообще-то раньше, но то да се… – Юнги бормотал что-то вообще не связанное с делом. На первом этапе было то же самое.

Неожиданно встряла Минчжу:

— Вы сказали, что во второй половине дня одиннадцатого до восьми были на Тондэмуне. А точно люди смогут это подтвердить?

— Что вы хотите сказать? Вот этим всем, – недовольно парировал Юнги.

— Вы как-то слишком уверенно заявили, что люди подтвердят. На Тондэмуне можно же быть и одному?

— Как там можно быть одному? Вы же знаете, сколько там народу?

— Ну, если очень захотеть, то ничего невозможного нет. Нет, я не о том, чтобы быть совсем одному, я имею в виду, что была возможность отлучиться и совершить преступление?

— Да говорю же, там все хозяева точек смогут подтвердить. Вы-то, уважаемая, насколько невиновны, чтобы так рассуждать?

— То, что вы там ходили туда-сюда и вас там запомнили, разве может быть алиби? Там посетителей десятки тысяч. И, конечно, я говорю это, потому что невиновна. И вообще, не странно ли, что человек, у которого настолько хорошо идет бизнес, что он имеет возможность часто закупаться одеждой на Тондэмуне, выпадает на неделю и находится здесь? Или продажи идут не очень, и он пришел подзаработать, или с продажами все в порядке и он пришел по какой-то другой причине – одно из двух, ведь так?

— Эй! Что вы знаете о моем бизнесе, чтобы вот так трепать? – Юнги вскочил. Мёну его удержал.

— Успокойтесь оба. Заключения, видимо, будут сделаны, исходя из причин, по которым люди пришли сюда. Но не знаю, надо ли сообщать тут все это. Как я уже сказал, у каждого есть свои обстоятельства.

Но Минчжу не планировала легко сдаваться:

— Вы не слышали, что сказал профессор Хон? Сказано же, не эксперимент спровоцировал убийство, а преступник изначально пришел сюда с целью его совершить!

Чем дальше, тем более остро все начинали реагировать.

Кичжун спокойно обвел присутствующих взглядом. Один из шестерых человек – преступник. Его актерские способности явно ничуть не хуже, чем у внедренных полицейских. Кичжун вглядывался в лицо каждого. Увлеченные вопросами друг к другу и спором, они не замечали, как сосредоточенно прикован его взгляд к каждому говорящему. Кичжун всматривался не только в выражения их лиц. Он оценивал каждый мелкий жест, привычные для них движения.

— Не могу понять, какая польза от этого разговора. А не лучше ли допрашивать каждого один на один? – спросил Мёну, потирая лоб. На первый взгляд он выглядел спокойным, но в движениях проявлялась эмоциональность.

Минчжу, которая сидела почти напротив, увидев, как Мёну трогает свой лоснящийся лоб, брезгливо поморщилась:

— Фу!

Может, у нее пунктик по поводу чистоты? Кичжун задумался.

Сиён просто сидела и слушала, сложив руки, но ее лицо было напряжено, будто она собирается активно бороться. Чувствительный типаж. Но нельзя думать, что мягкость и застенчивость в повседневной жизни сохраняются и в гневе. А вот Юнги сейчас только и искал момент, чтобы встрять, и мышцы на его лице подрагивали.

Кичжун внимательно вгляделся в лицо каждого по очереди.

Кто же… из них.

Такая стратегия – спрятаться среди участников. Хороший ли это выбор?

Кичжун усмехнулся этим мыслям злодея. И хотел ему сказать.

Сказать, что на этот раз он, Кичжун, находится в более выгодной позиции.