Книга Крысиный король, страница 44 – Валерий Шарапов

— Ну и что? Может, рядом случайно оказались.

— То есть вы подтверждаете, что были в деревне Бунаково? – Плотников подался вперед.

— Нет! – отрезал Кривой.

— В таком случае, где вы были четвертого июня? Напомню вам, что это была суббота.

— А я помню?! Записей не веду, – расплылся Кривой в гаденькой улыбке.

— Вы напрасно паясничаете, Семенов. Ваши нечестные действия, кражи – это одно. Подозрения в контрабанде – уже другое. Ну а обвинение в убийстве – это уже совсем скверная история. Вы так не считаете?

Он внимательно посмотрел на Семенова. По лицу Кривого прошелся тик, заставив еще больше наклонить голову на одну сторону. Он ничего не ответил, только посмотрел на Плотникова и злобно ухмыльнулся.

Плотников улыбнулся ему в ответ, но улыбка вышла печальной. За свою жизнь он повидал немало негодяев. И все они, как один, не торопились признавать свою вину, да и признавшись, часто не испытывали раскаяния. Двигал ими исключительно страх расплаты за содеянное преступление.

Плотников вышел из допросной. Кривого необходимо оставить наедине с собственными мыслями, а Плотников тем временем дождется отчета специалистов. Он отлично знал, что против прямых улик даже убежденные вруны были бессильны. Когда они слышали приговор суда, кто-то злобно смеялся, кто-то плакал навзрыд, страшась предстоящего наказания, но равнодушных не было. Никогда.

В кабинете Плотникова ждал Пищальников, руководитель исторического кружка из дома пионеров. Неуемный и как всегда слегка восторженный, Александр Петрович стремительно поднялся к нему навстречу и быстро заговорил:

— Добрый день! Я же вспомнил, Андрей Геннадьевич! Боря как-то еще зимой приводил товарища. Кажется, Василием Петровичем его звали. Он намного старше Бориса, я еще подумал, что родственник, но нет, просто знакомый.

— И что же этот знакомый? – подбодрил собеседника Плотников.

— У меня сложилось впечатление, что он не нашел того, что искал от наших занятий, – разочарованно сообщил он.

— Что вы имеете в виду? – спросил заинтригованный Плотников.

— Непосредственно ремесленная сторона нашего дела его мало интересовала. Он больше расспрашивал о старинных предметах. Борис мне потом объяснил, что он коллекционер. Видимо, поэтому он был так настойчив. У нас не все это оценили. Я тоже знаю парочку коллекционеров и хочу вам сказать, это те еще фрукты, – засмеялся Пищальников.

— Александр Петрович, расскажите подробнее, что значит «не все оценили»? – Плотников вернул разговор в нужное русло.

— Понимаете, коллекционеры – это такие немножко странные люди, которые готовы пойти на многое, чтобы заполучить новый предмет себе в коллекцию. Это что-то в характере, если я правильно объясняю.

Плотников кивнул, подбадривая его говорить дальше.

— Так вот, Василий Петрович, он стал расспрашивать, есть ли у нас что-то… как же он сказал? – задумался Пищальников. – Что хранило бы печать ушедших эпох. Я бы сказал, что он был слишком настойчив в расспросах. Но это же коллекционер, понимаете? – вновь расплылся в улыбке Пищальников.

— Вот что, Александр Петрович, – начал Плотников, выкладывая перед Пищальниковым листок беленой писчей бумаги и ручку. – Я попрошу вас вспомнить все, что касается визита этого таинственного Василия Петровича. Как он выглядел? Упоминал ли личную информацию? О чем спрашивал? Словом, нам важна любая, даже самая незначительная, на ваш взгляд, деталь.