Книга Крысиный король, страница 62 – Валерий Шарапов

Марина Аркадьевна убрала карты и одернула скатерть.

— Вы присаживайтесь, Слава, – сказала она, – мы с Ниной сейчас накроем на стол.

С этими словами она ушла, оставив Миролюбова одного. Он присел на стул, тот слегка скрипнул под его тяжестью. Перед ним на стене висела радиола. Длинный провод от нее подходил прямо к розетке. Дальше открывался вид на прихожую, из полумрака которой на него смотрел выцветший плакат Осоавиахима.

— Ниночка рассказала, что вы были к ней очень внимательны, когда случилась эта трагедия. Спасибо вам, – мягко произнесла Марина Аркадьевна, когда вернулась в комнату, неся печенье в стеклянной вазе. – Нина очень скромная девушка. Быстро привязывается к людям. А Борис был для нее настоящим старшим товарищем.

— Он бывал у вас? – спросил Миролюбов.

— Пару раз, – все так же мягко ответила женщина. – Всё ему мои кружева нравились. – Она показала салфетку. – Это еще мама моя на коклюшках плела. Я вот уже не умею. А Борис ценил ручной труд.

Миролюбов едва заметно нахмурился.

— Они близко дружили с Ниной?

— Вам не о чем волноваться, – засмеялась женщина и хитро посмотрела на Миролюбова. – Знаете, как это бывает, учились вроде одному, а на деле выходит все совсем по-другому. У Ниночки поначалу мало что получалось, и Борис взял над ней шефство. Не представляете, как она была ему признательна! И вот, нате! Такая трагедия! – Она глубоко вздохнула и села напротив гостя.

— Чай готов, – сообщила Нина, возвращаясь в комнату. – Слава, вы с сахаром пьете?

— Если можно, – ответил Миролюбов.

Нина налила ему в чашку чай и пододвинула сахарницу. Потом, вспомнив о чем-то, убежала обратно в кухню.

— Как хорошо, что вы зашли, – сказала Марина Аркадьевна. – Признаться, без вас я бы сейчас напридумывала себе всякого. Снова бы бессонницей мучилась. А знаете, Слава, приходите к нам почаще! С вами удивительно спокойно. Да и профессия у вас весьма интересная. Жаль бедного Бориса. Вы же расскажете нам, что произошло, как только все прояснится?

От неожиданности Миролюбов закашлялся, подавившись чаем.

— Конечно, – произнес он, не в силах сказать что-либо другое.

В это время из кухни вернулась Нина. В руках она держала блюдце с ломтиками лимона. Комната тут же наполнилась их ароматом. И Миролюбов почувствовал себя удивительно уютно в этом доме, за столом с вязаной скатертью, под мягким светом, который излучала лампа с абажуром с длинной бахромой.

Днем здание театра было пустынным. Плотникову еще не приходилось бывать в нем не во время представления. Зрительный зал в отсутствие зрителей казался непривычно огромным. Он был полон особенной тишины – плотной, как занавес. Не было слышно ни единого шороха или звуков привычной жизни.

Плотников осторожно шел по залу. Кресла застыли в ожидании зрителей, поблескивали обивкой в рассеянном свете софитов. Театр будто спал, набираясь сил перед вечерним представлением.

От сцены к Плотникову бодро шел Пищальников. Он был одет в клетчатую рубашку, поверх которой была накинута безрукавка крупной ручной вязки. Широкие брюки держались на подтяжках с широкими лентами.

— Здравствуйте, Андрей Геннадьевич! – поприветствовал он Плотникова. – Пройдемте к нам в мастерской цех, пожалуйста.

Немного суетливо Пищальников повел Плотникова вдоль кулис, туда, куда обычным посетителям вход воспрещен.