Книга Лето, когда я встретила тебя, страница 40 – Пом Пинун

— Вы хорошо знаете Деревню? Я просто буду там в первый раз.

— Да. Я знаю там один хороший гостевой дом.

— Отлично. Тогда вы покажете дорогу, и этим сочтемся за проезд.

И только тогда уголки его губ приподнялись, а глаза превратились в полумесяцы. Наконец-то, кажется, ко мне вернулся тот Юхён, которого я знала.

— Хорошо! А можно спросить, что вы слушали?

— Хотите присоединиться?

Он протянул мне один наушник. Мы пересели с мест у окна поближе к проходу и вставили по наушнику. В левом ухе зазвучала песня Джейн – «Дневник». Ее мы слушали вместе уже в третий раз. Наверное, из-за нее и было так трудно забыть его все это время.

«Я пишу эти строки, старательно подбирая слова, – дойдут ли они до тебя? Улыбнешься ли ты, читая это письмо? Если когда-нибудь меня спросят о любви, я покажу свой дневник. И когда я буду вспоминать свою юность, первым делом вспомню тебя».

Я повернула голову, чтобы посмотреть на его лицо, и наушник выскользнул из уха.

— Для того чтобы слушать вместе, расстояние, наверное, великовато. Если не против, могу я сесть рядом? – спросил он.

— Нет-нет, сидите. Я сама пересяду.

Мои слова, кажется, немного удивили его, но он слегка приподнялся и подвинулся ближе к окну.

Я оказалась совсем рядом и почувствовала его дыхание. Вскоре его сменил мягкий голос Джейн, хотя стук моего сердца – тук-тук-тук – был отчетливо слышен; быстрый ритм словно говорил: «В этот раз ни за что не упусти его».

Мы болтали о том, что учимся в одном университете, почему стали старостами групп, – обо всем, о чем уже говорили когда-то. Когда разговор был в самом разгаре, объявили: «Деревня фресок». Мы вышли вместе, и перед нами открылся вход в деревню. Мне захотелось запомнить этот момент, и я сфотографировала на телефон.

— Ёрым, вы любите фотографировать? Я сам увлекаюсь съемкой, хотите, могу вас сфотографировать? – спросил он, доставая камеру.

— Хорошо. Только сделайте так, что было красиво.

— Как насчет такой позы?

Он скорчил дурашливую рожицу, пародируя Супермена. Мне стало неловко, но я повторила за ним, и он рассмеялся. Пока мы осматривали Деревню фресок, много фотографировали друг друга и, кажется, стали гораздо ближе.

— Ого, Ёрым, посмотрите! Сегодня мы сделали больше двухсот снимков. Обычно я снимаю пейзажи, а сегодня много фотографий нас с вами. Оказывается, в портретной съемке есть своя прелесть.

Мы приникли к маленькому экрану фотоаппарата, чтобы вместе посмотреть снимки. И в этот раз я услышала стук его сердца. Как в тихой комнате вдруг начинают громко тикать часы, чей ход обычно не замечаешь, так и в жаркой безлюдной Деревне фресок был слышен лишь стук наших сердец. Мне хотелось еще немного ощутить это трепетание, и я бездумно нажимала на кнопку камеры, приговаривая: «А давай посмотрим следующее фото». Но глаза мои смотрели не на снимки, а на его большие руки, держащие камеру. Хотелось насладиться этим счастливым мгновением до последней секунды.

Спустя довольно много времени мы, петляя по переулкам, вышли к гостевому дому.

— Юхён, видите, вон вывеска «Единственный»? Там чисто и хозяйка приветливая.

— Правда? Может, зайдем посмотрим?

Когда я сразу же забронировала этот дом, он, немного подумав, сказал:

— Раз вы так быстро приняли решение, я, пожалуй, тоже доверюсь вашему выбору. Наверное, и я забронирую здесь. А когда у вас выездной семинар?