Книга Цвет Драконьей луны, страница 163 – Ксения Анвиль

Вода была холодной, перехватывающей дыхание. Но это было не самое ужасное. Всё, что когда-либо с ним случалось, каждая его мелкая ошибка, каждая нанесённая кому-то рана проносилась в голове, разрезая сердце стыдом и жаждой покаяния. Он плыл дальше, ныряя с головой в поток, и вспоминал все свои горечи, все детские обиды, когда-либо одолевавшие его. Он мучился выжигающей печалью, терзавшей его душу, как тысячи зубастых пастей, стремящихся оторвать кусок побольше. Ему казалось, что от него не остаётся ничего, что он тонет в неумолимой грусти, навалившейся всем неподъёмным весом, сгибая его, как старца. Он плыл и думал о том, сколько близких потерял в сражениях, сколько знакомых лиц исчезли по его вине. Но он двигался вперёд, потому что ничто не было больше его скорби по той единственной, кого он искренне полюбил.

Время растягивалось и казалось сплошной бесконечностью тоски. Но всему приходит конец. Он почувствовал под ногами дно и вышел на берег, ощущая себя чистым, как слеза. Всё, что когда-либо мучило его, растворилось вместе с водами реки. Всё, кроме одного чувства, заполнявшего теперь всё существо Дестана.

— Клэр, — позвал он, и голос его отразился от стен пещеры, в которой светились белые огни вместо факелов.

Она стояла перед ним, воплощённая в плоти и крови, но была ни жива ни мертва. Губы её оставались безмолвны, а глаза спрятаны под маской, так что он не мог уловить выражения её лица: впрочем, он видел, что оно было совершенно недвижимым, будто было высечено из камня.

Дестан приблизился к ней, осторожно ступая вперёд, словно боялся спугнуть.

— Клэр, — снова позвал он, но она не ответила. — Ты меня хотя бы слышишь?

Клэр склонила голову набок. Это движение показалось ему каким-то ломаным, кукольным. Он подошёл к своей женщине, коснулся её руки: она не противилась, но и не ответила на это движение. Он вложил её ладонь в свою, сжал:

— Прошу, Клэр, вернись ко мне, — прошептал он и попытался снять крылатую маску с её лица, но она отшатнулась, отворачиваясь. Тишина давила на уши. Ему так хотелось вновь услышать родной голос… Но Клэр лишь слепо уставилась на него, отойдя на несколько шагов, как будто не узнавала в нём того, кого спасла, отрекшись от своей земной жизни. В царстве ночи не было места ничему, кроме ровного покоя, темноты и немоты.

— Отпусти же её! — взмолился Дестан, уговаривая Ноктис пощадить свою возлюбленную, но в ответ получил только молчание. — Зачем она тебе, ты же не будешь держать её здесь вечно!

— Она будет здесь, пока её век не истечет, — спокойно ответствовала богиня, наконец явив Дестану свой облик. — Она здесь потому, что хотела, чтобы ты жил.

— Что это значит? — увидев истинный лик богини, мужчина не шелохнулся, но руки его дрожали. Картина, разорванная на части, собиралась воедино.

— Мы заключили с ней уговор. Я вернула тебя к жизни, а взамен она отдала мне тело, в котором я могу вершить земные дела. Она знала, на что идёт.

— Но зачем же она…

— Потому что она не могла тебя отпустить. — Ноктис зашла за спину Дестану и возложила ладони ему на плечи. — Ты можешь быть свободен. Жить дальше, ведь этого она для тебя и хотела. Ты был мёртв дважды, так что я даже пошла на некоторые уступки.

— Дважды? Как это возможно?

— Ты умер как человек, — слова богини безжалостно вскрывали память. Он вспомнил последний, ослепительный удар мортамера, сразившего его после Заячьей Луны, в одну из первых вылазок, когда Дестан вовсе не ожидал, что существуют иные их формы, кроме низших. — А потом умер как служитель Солиса. Удивительно, что он сохранил тебе память. Очень хитро с его стороны, — губы богини изогнулись в улыбке. Для неё не существовало плохого или хорошего, только равновесие.