Книга Несносная практикантка, страница 24 – Вероника Фокс

— Не смотри, – сказал Лупа, ударив меня хвостом по щеке. – Это лишь иллюзия. Река выпьет твою душу через твои глаза.

Но я уже слышал её голос:

— Виктор, здесь так темно…

Был ли это он? Или река просто воспроизводила воспоминания, как попугай?

— Перейдём вброд? – предложил кот, трогая воду лапой, и она с визгом отступила. – Боюсь, мои лапы растворятся.

На другом берегу виднелась башня – словно игла, пронзающая небо. Там был он.

Я вытащил шарф, но руна на нём потускнела.

— Есть другой способ, – сказал Лупа, прыгая на валун, покрытый мхом. – Река Снов покоряется тем, кто готов отдать ей свою память.

— То есть?

— Выбери один момент. Отдашь – она пропустит.

Я сглотнул.

Отдать память – все равно что вырвать страницу из книги души. Но Октябрина… Ее пальцы уже стали пеплом.

— Ладно. Как?

Голос дрожал, но не от страха. От отчаяния.

— Коснись воды и скажи: «Возьми».

Я опустился на корточки, чувствуя, как холод пробирает до костей. Река пульсировала, словно живое существо. Её поверхность рябила от тысяч лиц, искаженных гримасами боли и отчаяния. Вода потянулась к пальцам, как голодный зверь к мясу, оставляя на коже липкие следы.

— Возьми, – прошептал я, и слова растворились в тумане.

Холод взорвался в висках, как осколки льда. Перед глазами вспыхнуло видение: семнадцать лет, подвал старого дома, тусклый свет единственной свечи. На полу – наставник. Его глаза остекленели, а руки все еще сжимают книгу заклинаний. Кровь – черная в свете свечи – растекается по камням, рисуя узоры, похожие на руны смерти.

Я стоял над ним, и его кровь была на моих руках.

Не я убил – но мог ли я остановить? Мог ли предвидеть? Мог ли спасти?

«Нет», – прошептал я, стирая кровь с пальцев. Но видение не исчезало. Оно пульсировало в голове, как старая рана.

— Ты мог, – прошелестела река, и вода забурлила, поднимая новые видения.

Наставник поднимал руку, что-то говоря. Что? Я не слышал. Только видел, как лезвие входит в его грудь.

— Ты знал, – повторила река, и вода заструилась между пальцев, забирая память.

Я отдернул руку. Видение растворилось в тумане, но холод остался. На месте воспоминаний – пустота, заполненная болью и виной.

— Довольно! – Лупа вцепился в штанину зубами, таща назад. – Она взяла свою плату.

Река вспенилась, как закипающее молоко, обнажая путь из черных камней. Они поднимались из воды, словно ступени древнего храма, покрытого древними рунами. Буквы извивались, как змеи, в камне, а вода стекала по ним, оставляя скользкие следы.

— Тсс, – Лупа пригнулся, его уши встали торчком, как у хищника. – Они уже здесь.

Едва я ступил на первый камень, земля под ногой затрещала и обрушилась. Из воды вырвались твари – нечто среднее между угрями и детьми. Их кожа была сизой, как пепел, а рты растягивались до ушей, обнажая острые зубы. Их крик, пронзительный и холодный, вонзился в мозг, как иглы:

— Ваша боль – наша пища!

Лупа взвыл, его шерсть вспыхнула синим пламенем. Я чувствовал, как страх сжимает сердце ледяными пальцами. Прыгая с камня на камень, я едва успевал уворачиваться от извивающихся тел. Одна тварь схватила меня за сапог – кожа задымилась, как будто к ней приложили раскаленное железо.

— Perthro! – я выжег руну в воздухе, и вспышка света разорвала тварь на куски. Но на её месте появлялись новые – десятки, сотни. Они извивались в воде, оставляя жирные следы, похожие на следы угрей.