Книга Красота во тьме, страница 47 – Николь Роуз

— Разумно? — рычу я, понижая голос на две октавы. — Ты еще не видел «неразумного», Орен.

— Ради всего святого. Твоей женщины здесь нет. Подумай, парень! На кой черт она нам нужна? Если Стоунхейвен и Роузвуд хотят объединиться, чтобы у вас, блядь, было больше власти. Нам насрать на то, что делают люди. И никогда не было. Вы оставляете нас в покое, мы оставляем вас в покое. Таков уговор.

Он прав. Я знаю, что это так, но я, черт возьми, не могу думать из-за охвативших меня ужаса и ярости. Прошло два дня. Я прочесал Стоунхейвен. Мы прочесали Роузвуд. Мои люди — Сказочный Лес вокруг домика. Ее нигде не нашли.

Никто не сказал, что она у них. Никто ее не видел. Ни слова. Ничего.

Я схожу с ума.

— Просто продолжай искать, — огрызаюсь я, отключаясь, когда король Филипп Роузвуд широкими шагами входит в тронный зал, мой отец тяжело опирается на его руку.

— Что-нибудь есть? — спрашиваю я, засовывая телефон в карман.

— Господи, Трой, — говорит Самсон с другого конца комнаты. — По крайней мере, дай им, блядь, сесть, прежде чем ты начнешь их допрашивать.

Я бросаю на него убийственный взгляд, но закрываю рот, позволяя Филиппу отвести моего отца к трону. Мой отец со стоном опускается на него. Он выглядит уставшим. Я не знаю почему он так старается мне помочь, но последние два дня он почти не спал. Я не знаю, что и думать. Я не знаю, что чувствовать. Он находился рядом со мной, когда прочесывали все королевство ради меня.

Это не укладывается у меня в голове. В течение многих лет он был моим врагом — человеком, против которого я выступал на каждом шагу. А теперь, внезапно, все изменилось. Он ведет себя как мой отец, а я считал, что давно потерял его. Я не понимаю, что послужило причиной такого изменения.

Дело во мне? Я просто смотрю на него по-другому? Я не знаю. Наверное, на этот раз я просто устал считать его врагом и увидел его таким, какой он есть на самом деле. Не деспотом. Не тираном. Не человеком, который пытается манипулировать мной или контролировать меня. А человеком, раздавленного горем, который делает все, что в его силах, чтобы руководить своим сыном и королевством.

Возможно, мы не такие разные, как я думал. Сейчас, конечно, так не кажется. Думаю, сейчас я понимаю его лучше, чем когда-либо. Два дня я нахожусь в аду, сжигая каждую чертову секунду. А он там живет двадцать лет. Единственное отличие между нами — это то, у меня есть надежда. У него — нет. Он никогда больше не обнимет мою мать. Единственное, что он может делать, — это заботиться о своем королевстве и ждать смерти.

Он делал это двадцать лет.

И я думаю, что он делал это ради меня.

Я недостойный мудак. Я никогда не чувствовал это так остро, как в последние два дня.

Мой отец пристально смотрит на Самсона.

— Можно мне минуту побыть с сыном?

— Конечно, — говорит Самсон, поднимаясь на ноги. — Возможно, ты сможешь убедить его, чтобы он не угрожал каждому лидеру свободного мира, с которыми он общается.

Мой лучший друг устало качает головой, он также устал, как и все мы. Он также помогал в поисках. Он всего несколько часов назад вернулся из Сказочного Леса.

— Опять?

Король Филипп выгибает бровь, в его сапфировых глазах — глазах, так похожих на глаза его дочери, — светится мрачное веселье, и я не могу долго на него смотреть.