Книга Красота во тьме, страница 49 – Николь Роуз

Мой кулак врезается в его лицо снова и снова, из его носа течет кровь.

Я стряхиваю рукой, костяшки пальцев кровоточат, и я рычу от боли. Я едва чувствую их, а Самсон стонет.

— Ты пытался застрелить ее, пока она спала и была беззащитна, — рычу я, хватая его за горло и встряхиваю, как тряпичную куклу. — Она жива? Скажи мне немедленно!

— Д-да, — хрипит он, у него краснеет лицо, а затем багровеет от недостатка кислорода.

Красная пелена, застилающая мне зрение, отступает на дюйм. Впервые за два дня я перевожу дух. И тут я вспоминаю кровь на клочке платья. Эта мысль душит меня, и я еще крепче сжимаю руку.

— Что ты с ней сделал? — требую я, наслаждаясь тем, как паника отражается в его глазах, когда он пытается дышать.

Он заслуживает это, и почувствовать, каково это — бояться за свою жизнь. Вот что он сделал с ней. Он заслуживает того, чтобы знать, что больше никогда не сможет дышать. Вот что я чувствовал последние два гребаных дня.

— Дай ему подышать, Трой.

Мой отец кладет руку мне на плечо. Я даже не заметил, что он стоит у меня за спиной.

— Дай ему дышать, чтобы он мог ответить тебе.

Я лишь слегка ослабляю хватку.

Самсон с хрипом втягивает воздух.

— Что ты с ней сделал? — снова рычу я, с нетерпением ожидая ответа, даже зная, что это может уничтожить меня.

— Н-ничего, Трой, — хрипит он. — Клянусь, я ничего не делал.

— Ты гребаный лжец. Ты забрал ее у меня. На ее платье кровь.

— Я не прикасался к ней! — кричит он, страх бушует в его глазах, как буря. — Клянусь тебе, я этого не делал! Она порезала руку о ветку.

— Она не могла сама уйти. Она бы не ушла.

— Я с-сказал ей, что ты приказал ее убить, — хрипит он, у него дрожит голос, когда он пытается втянуть воздух и говорить через то небольшое пространство, которое я ему оставил. — Она сказала, что если я оставлю ее в живых, то она уйдет и никогда не вернется.

— Ты сказал ей, что я приказал тебе убить ее, — говорю я, и каждое мое слово обещает смерть.

Второй раз за несколько минут я перекрываю ему доступ воздуха, желание убить его становиться непреодолимым.

Этот жалкий сукин сын не просто пытался лишить ее жизни, он разбил ей сердце, прежде чем сделал это. Он разрушил доверие, которое Талия испытывала ко мне. Все, что у нас было, он разрушил одним жестоким поступком. А потом отправил ее в лес, одну и беззащитную.

— Трой, дай ему подышать.

Два дня она находится там одна, с мыслью, что я предал ее и приказал убить. Она там совсем одна, напуганная до смерти. На холоде. Голодная.

— Трой, дай ему подышать!

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы оторвать пальцы от горла.

Моя гребаная душа разрывается на части. Мне плевать на его предательство. Он мне не друг. Больше нет. Но она там одна, уязвима, возможно, ранена.

Я этого не вынесу.

Господи, я этого не вынесу.

— Почему? — рычу я, не сводя с него глаз. — Почему, Самсон, черт бы тебя побрал?

— Н-не знал, — выдыхает он. — Н-не знал, кто она такая. Д-думал, ты собираешься отречься от престола ради нее.

Моя собственная глупость сбивает меня, как товарный поезд.

Иисус. Это я виноват. Я обратился к нему за советом. Я рассказал ему, где она и какие у меня планы. Я дал ход этому делу, и вот результат.

Он пытался избавиться от нее, чтобы заставить меня действовать так, как, по его мнению, было хорошо для Стоунхейвена. Я думал, что мой отец безжалостный и властолюбивый, но Самсон всегда был врагом. Он был готов убить невинную женщину, чтобы я сделал так, как он хочет. И во всем виноват только я, ведь я доверял ему.