Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 17 – Александр Шугарт

Рейнар остановился у края склона, где открывался вид на весь виноградник, дом и дорогу к городу. Я смотрела ему в спину со смесью… Сама не знаю, чего. Ненависти, что он влез сюда и, оказывается, что-то понимает? Благодарности, что детище папы имеет шансы выжить?

Он ведь дракон. Чужак. Городской лорд. Он здесь совершенно временно.

— Почему? — спросила раньше, чем подумала.

Рейнар повернул голову.

— О чем вы?

— Почему… вы решили заниматься вином?

Дракон, сунув руки в карманы брюк, молчал какое-то время, затем чуть качнул головой.

— У Валльгардов были земли на юге. Но виноградники там почти погибли после пожара пятьдесят лет назад. Отец считал, что проще купить вино у тех, кто умеет его делать, чем восстанавливать склон. Я считал иначе, однако был слишком молод, чтобы кто-то слушал… Но идея заняться виноделием меня не отпускала.

— То есть вы решили доказать теперь всем, что были правы?

Он повернулся, приподнял бровь, будто я вообще его не поняла.

— Разумеется, нет. Лоза не виновата, если люди ленивы, горды или глупы, а я вырос из возраста, когда что-то нужно кому-то доказать.

Первая отвела взгляд. Ну вот как его ненавидеть после такого? Сказать: “ах ты мерзавец, ты считаешь, что живое не должно погибать из-за чужой глупости”? Или “ужас, что вы выросли из инфантильного подростка”?

— Вы плохо стараетесь быть злодеем, — произнесла тихо.

Рейнар перевел взгляд на меня, а затем совершенно неожиданно расхохотался. Громко и чуть запрокинув голову, так что я увидела, что клыки у него чуточку длиннее, чем нужно для человека, но вполне укладываются в представления о драконах.

— Вы предпочли, чтобы я им был, леди Астерен?

— Мне… Было бы удобнее.

— Я прекрасно вас понимаю, — усмехнулся лорд.

И это тоже было ужасающе плохо. Потому что он в самом деле понимал.

* * *

Мы осмотрели не только лозы, но и пресс, и погреб. К вечеру снова вышли на склон, когда солнце уже опускалось, и свет ложился на ряды винограда мягко и тепло.

Мама осталась у дома, потому что “совершенно случайно” решила поговорить с управляющим Рейнара и двумя мастерами. Управляющий — высокий сухой господин с седыми висками был так терпелив, словно всю жизнь работал с женщинами, способными продать дочь дракону, а потому ничему не удивлялся.

Земля под ногами была теплая после дня и сухая. Листья шуршали на ветру, тяжелые грозди висели низко, и от всего этого вдруг стало так больно, что я замедлилась.

Здесь знала каждую тропинку. Где отец однажды поставил маленькую деревянную скамью, потому что мама, беременная мной, уставала идти наверх. Где после первого удачного урожая устроили ужин прямо между рядами, и папа поднял бокал за то, чтобы наша лоза никогда не знала чужой руки.

Я сглотнула, потому что чужая рука как раз шла рядом. В черной перчатке, сдержанная, сильная… ничего не ломая и не присваивая. Можно ли было ему доверять? Как руке отца?

— Вот здесь отец хотел расширять посадку, — сказала я вдруг, сама не понимая, зачем. — До того камня, видите? Там почва чуть суше, но ягода получалась бы плотнее, планировал для красного вина.

— И почему не расширили?

— Потому что в тот год пришлось чинить крышу над погребом. Потом заболела мама. Потом пришла плохая весна. Потом…

Потом умер отец.

Это слово все еще стояло в горле слишком тяжелым камнем, и произносить его при Рейнаре было слишком личным.