Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 28 – Александр Шугарт

Карета остановилась у крыльца, и я выбралась наружу, держа в руках папку с копиями старых счетов. Печать на запястье коротко нагрелась под рукавом. Вот же мерзкая маленькая тварь, она тоже умеет смотреть на часы.

— Только не это, — выдохнула, глядя на алые линии, которые вели себя как маленькая наглая собачка, которая вечно лает. — Мы не забыли, слышишь? Мы просто были заняты делами. Делами, понимаешь? Де-ла-ми.

— Госпожа Астерен, — сказал Рейнар, выходя из кареты следом, и голос у него был спокойный, но взгляд уже скользнул к моему запястью. — Мы все успеем еще до ужина.

Ага, как же. Кажется, мне только что сунули что-то в карман. Рейнар тоже замер, будто уже понял, что договор снова что-то сделал.

Любой внезапный предмет в одежде мог оказаться нынче чем угодно: запиской врага, очередным древним правом или маминым пирожком. Очень медленно, чтобы не исчезнуть или не вытащить Феликса в уменьшенном виде, я опустила пальцы в карман и достала тяжелую темную печатку с гербом Валльгардов.

Черный металл, тонкая гравировка, маленький дракон… Все это так невыносимо пахло Рейнаром — его бумагами, кожаными перчатками и чем-то теплым, что мой разум немедленно попытался сделать вид, что у него есть срочные дела в другом месте. Эй, предатель, и ничего я не вспоминала, пф!

— Это ваше, — сказала я, поднимая ладонь и стараясь не смотреть на то, как резко сузились глаза дракона. — Скажите, что вы сами положили это мне в карман по какой-нибудь очень скучной юридической причине.

— Нет, — ответил он очень коротко и быстро.

— Чудесно… Договор решил, что мне не хватает чужих родовых символов в карманах. На счастье, наверное, подкинул, да?

Лакей у двери сделал вид, что смотрит строго перед собой и вообще ничего не слышит. Я перевела на него взгляд, и он тут же вытянулся, будто всю жизнь мечтал быть каменным столбом.

— А у вас что в карманах?

— Только мои вещи, госпожа Астерен, — не глядя на меня, сообщил дракон.

На секунду мне показалось, что он лжет. Прям на мааааленькую секундочку. Но я решила, что не хочу знать то, что нанесет еще одну травму.

Мы поднялись в дом, когда из коридора к нам очень осторожно вышла горничная Лиза. Вид у нее был такой, как у человека, который несет плохую новость и уже заранее молится всем богам, чтобы хозяева были добры.

— Госпожа Астерен, — сказала она, сделав реверанс и почему-то посмотрев не на меня, а на Рейнара. — В вашей комнате… то есть не совсем в вашей комнате… вернее, ваши вещи нашлись не там, где должны были быть.

— Лиза, только не говорите, что чемодан снова решил переехать.

— Не чемодан, госпожа, — сказала Лиза, и щеки у нее покраснели. — Ваши домашние туфли оказались в кабинете его светлости.

Несколько секунд мы стояли молча, и я отчетливо видела, как за спиной Лизы другой лакей остановился, а потом вспомнил, что у него есть честь, служба и желание жить.

— Мои туфли...

— Договор начинает переносить личные вещи, если подтверждение задерживается.

— Очень личные, — прошипела я, потому что домашние туфли — это уже слишком. — Почему не папку со счетами? Почему не мамин пирог? Почему именно мои туфли?

— Возможно, потому что договор выбирает предметы, связанные с повседневным присутствием. Пытается сблизить пространства, которые считает связанными.