Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 32 – Александр Шугарт

Рейнар молчал и что-то не смеялся. Раньше байка о продаже козы звучала как обычное семейное “ну, заколдовали кого-то”, а иногда вообще превращалась в историю про первого мужа, причем непонятно — бабушкиного или маминого.

— Вы помните имя того человека? — спросил дракон.

— Кажется, Лоран. Или Лоренц. Его фамилию я не помню, но он был то ли поверенным, то ли помощником какого-то городского чиновника.

— А кто приезжал от Совета? Имя магистра, писца, архивариуса, любого сопровождающего.

— Магистр был седой и очень противный, — поморщилась мама. — А с ним был молодой помощник, черноволосый, красивый…

Рейнар отвернулся к окну, постукивая пальцем о спинку стула.

— Хм…

— Вы знаете, о ком она говорит? — я немедленно уцепилась за эту многозначительность.

— Возможно. Мне нужно сначала кое-что уточнить.

— Лорд Валльгард, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается злость, потому что сколько можно было выяснять все кусками. — Если сейчас скажете “я проверю” и уйдете, я запру вас в сарае и узнаем на практике, сработает ли семейная традиция.

Мама ахнула, но Рейнар передумал спорить, потому что даже драконы, похоже, иногда выбирают жизнь.

— Я расскажу, когда буду уверен, — произнес вместо начала наших баталий. — Но история, которую ваша мать считала ошибкой, слишком похожа на то, что произошло с вами, это правда.

Где-то за окном кричали работники, стучали ведра, лаяла собака, и мир вел себя так, будто не слышал, что Розалин Астерен тридцать лет назад уже стояла рядом с договором, который выбрал живого человека как самое ценное.

Рейнар

Я вышел из кухни почти сразу, не глядя на Эвелин, которая жаждала ответов здесь и сейчас. Сначала нужно было кое-что уточнить. И написать письмо.

Сел за стол кабинета винодельни, достал дорожный набор для письма и несколько секунд смотрел на чистый лист, подбирая формулировку. Архивариус Тарвен был стар, упрям и достаточно нечестен, чтобы выжить при Совете. Отец называл таких людей полезными крысами, и я был с ним абсолютно согласен.

Обмакнул перо в чернила и набросал ему послание.

Господин Тарвен. Требуются сведения по делу Лоренца Вайра, рассмотренному выездной комиссией Совета около тридцати лет назад с участием семьи Астерен и договорной формулировки о передаче “самого ценного из живого имущества”. Особый интерес: состав комиссии, младшие писцы, копии исходного договора, все правки в итоговом протоколе. Ответ нужен немедленно. Рейнар Валльгард.

Я поставил печать и вытащил пластинку для мгновенной передачи послания. Историю эту знал и помнил, но не так, как госпожа Розалин. Оказался там случайно, сопровождая отца, потому что Валльгарды имели право присутствовать при разборе старых договорных сбоев.

Лоренц Вайр, так его звали.

Не коза и не имущество. Не “забавный казус провинциальной магии”, как потом записали в итоговом протоколе. Человек, которого на несколько дней лишили облика, голоса, имени, а потом Совет сделал вид, что достаточно выплатить смешную компенсацию и велеть всем участникам молчать.

Помнил и молодого помощника при магистре тоже. Черные волосы, узкое лицо, пальцы в чернильных пятнах, которые он постоянно прятал под манжетами… Тогда он не выглядел потрясенным. Все смотрели на человека, вернувшегося из козьей шкуры, а Роут словно оценивал результат. Но какое мне тогда было дело до подобного?