Книга Бестселлер на троих, страница 56 – Маргарита Климова

Хочется завыть. Ещё три недели назад, употребив лёгкий ужин и поднакачавшись виски, который «ой-ой, мы не пьём», они бы ползали у меня в ногах и подставляли все дырки. А сейчас я обречён. И самое страшное — возможно до конца своих дней.

— Без меня, — отказываюсь, выпуская из лёгких воздух, материализующийся в жалобный стон. — Мой дружок верен своей пещерке.

Твою мать. До чего дошёл. Признаюсь левым девицам в своей импотенции. Но лучше заранее оправдать оплошность красивым предлогом, чем нарваться на предложение воспользоваться таблеточкой.

— Очень жаль, — тянет сдоба, складывая губы в утиную прищепку. — Можно было хорошо провести время.

Можно, но моё хорошее времяпровождение лежит в больнице под присмотром инфантильного Артёма, который не может при бабе связать двух слов. Наверное, потому и пошёл с ним на этот спор, полностью уверенный, что оставлю его глотать пыль. Вряд ли за полгода запоя у него развился до красноречивости язык.

Аппетит пропадает от этих мыслей и от настоящего облома. Отправляясь на фестиваль, рассчитывал затащить Аниту в постель и мстить ей всю ночь, а лучше сутки. Сейчас же сижу в одиночестве и пилю на мелкие куски стейк, разминая его в фарш с цветной капустой.

После кофе заказываю коньяк и, заправившись, поднимаюсь в номер. Прохладный душ иголками бьёт по спине, смывая пыль незадавшегося вечера. Всё сегодня через одно место, и я стараюсь быстрее уснуть, чтобы завтра начать двигаться к задуманной цели.

Кажется, мне снится разомлевшая карамелька, извивающаяся на шёлковых простынях и ласкающая своё тело. Руки томно гуляют по бёдрам, вязко тянутся по животу, смачно сдавливают грудь, потирая друг о друга соски.

— Раздвинь ножки. Покажи себя, — хриплю, замирая от открывающегося вида.

Почти вижу влажную плоть, пухлые, розовые губки, мутные капельки возбуждения, и видение идёт кругами по воде, растворяясь от резкого стука.

— Марат, открывай, — параллельно долбёжке раздаётся голос Верховина. — Поговорить надо.

Матерясь, впускаю его, в надежде быстрее выпроводить. За окном только занялся рассвет, располосовав серыми линиями через жалюзи комнату.

— До утра не ждёт? — недовольно бурчу, стягивая с кровати покрывало и наматывая его на манер тоги.

— Не хочу пить в одиночестве, — тоскливо заявляет Артём, выставляя на журнальный столик две бутылки вискарика. — Составишь компанию по старой дружбе?

Потираю глаза, окончательно просыпаясь. Не похоже на Тёмыча такое времяпровождение. Беспричинно Верховин не пьёт, а в запой предпочитает уходить в одиночестве. Достаю из бара стаканы, с грохотом опускаю на стеклянную поверхность, недовольно посматривая на соперника.

— Оставил Туманову без присмотра? — дозирую нам на два пальца и, стукнув прозрачными стенками, опрокидываю в себя.

— Она захотела побыть в одиночестве, и я пообещал не тревожить её до обеда, — цедит мелкими глотками Артём, морщась и передёргивая плечами.

— Не боишься, что сбежит? — подаюсь вперёд, разливая по второму кругу янтарную жидкость.

— Куда? — отмахивается. — В чужом городе и с гипсом на ноге?

Дальше мы бухаем в тишине, плавая каждый в своих мыслях. Не знаю, куда занесло Верховина, а я, почему-то, мусолю нашу общую ночь. Расползаемся, когда серые полосы разбавляются золотистыми мазками. Меня штормовой волной сносит на кровать, собутыльник растекается по дивану.