Книга Бестселлер на троих, страница 58 – Маргарита Климова

Нужный перрон на удивление ещё пуст, но ожившие взгляды полицейского наряда подсказывают, что питерский скоростной прибывает с минуты на минуту. Режущий по ушам гудок, перекрикивающее его объявление, и мы стараемся занять самые выгодные позиции, чтобы просматривать весь состав и не упустить Аниту.

— Если увидишь Туманову первым, ничего не предпринимай. Звони мне и постарайся не упустить из вида.

Башаров даёт наставления, старается отпускать фразы ровным тоном, но я отлично вижу его побелевшие скулы и нервно дёргающийся кадык. Волнуется, переживает, боится, что чего-то упустил и не рассчитал.

Красный монстр медленно вползает на вокзал, и через несколько секунд сквозь открытые двери приезжие вытекают на платформу, спеша и подталкивая друг друга к выходу. Кого-то ловят на начальном этапе предприимчивые частники, кого-то встречают родственники или друзья, кто-то с мелкой поклажей деловито посматривает на часы и устремляется в ожидающие автомобили, поправляя офисный костюм.

Я радарю незнакомые лица, как и Марат через сто метров от меня. Что-то похожее в розовом тоне выпрыгивает из соседнего вагона, и я старательно напрягаю зрение, разглядывая — Анита, или не она. Слишком резвая, да и стан плотнее, волосы светлее, платье короче. Девушка врезается в объятия бородатого мужчины, исчезая из поля моего лицезрения.

Через некоторое время последние подошвы шуршат по асфальтированной поверхности, дежурные проверяют состав, а мы на измене шарим глазами по пустым дырам окон, осознавая, что где-то прокололись. Либо Анита вообще не брала билет на сапсан, либо добиралась другим способом. Есть ещё с десяток вариантов, и каждый не несёт для нас ничего хорошего.

— Что будем делать? — подхожу к Башару, когда пространство звенит от пустоты. — Есть идеи?

— Если бы кто-то не играл в благородство… — цедит сквозь зубы, сжимая кулаки и косясь на полицейского, заинтересованно поглядывающего на нас.

Вид у меня далёк от презентабельного. Мятые рубашка и брюки, в которых я косячу второй день подряд, художественный бардак на голове, неопрятная щетина и порядочные мешки под глазами, говорящие о ночном возлияние. Марату повезло чуть больше. Если я сейчас выгляжу как бомжеватый любитель побухать, то он всего лишь похож на несчастного, составившего по глупости мне компанию.

— Пойдём отсюда, — тяну его за рукав, устало обводя остатки вяло шаркающих прибывших. — Тот мужик в форме неровно дышит в нашу сторону.

— Твою мать! Ну вот как так? — срывается Марат и сразу берёт себя в руки. — Пойдём, посидим где-нибудь.

Официант приносит пельмени с бульоном, плошку густой сметаны с деревянной ложкой, уверенно стоящей в белой массе, кружки пива и горячий ржаной хлеб, испечённый в русской печи. Слюни буквально капают, желудок сворачивается узлом и громко требует поместить в него всю эту красоту.

— Советую мясо под шубой из белых грибов в сметанном соусе, — рекламирует парнишка в народной рубахе, с готовностью открывая блокнот. — Ещё сегодня удался холодец из свиных голов с пастой из хрена и чеснока.

— Неси, — машет рукой Марат, нацелившись ложкой на пельмень. — Со вчерашнего дня ничего не жрал. Мозг совсем не соображает.

После пол-литра пенного напитка напряжение отпускает, и я могу спокойно рассуждать. Судя по настроению Аниты и по её нежеланию встречаться с нами, она вряд ли вернулась в Москву. Осталась в Питере или поехала к родным. Надежда, скорее всего, вернётся завтра на работу, а ещё она сошлась на конференции с писателем-историком, и его данные можно попытаться найти.