Книга Бестселлер на троих, страница 71 – Маргарита Климова

Смотрю на Артёма, потом на Марата и, по его наглой ухмылке понимаю, что именно он не уступит и не уйдёт, а отношения с ним, это как между молотом и наковальней — если не убьёт, то конкретно покалечит. Как выбор без выбора. Убейся сразу, или убейся потом.

— Да как вы не понимаете? Ну выберу я тебя, Артём, начнём мы встречаться, и, вроде, всё у нас будет хорошо, пока дело не дойдёт до кровати. Как думаешь, о чём будут мои мысли?

— А ты меня выбирай, — выходит вперёд Марат, расставляя руки по сторонам и демонстрируя себя во всей красе. — Обещаю вытрахать всё лишнее из твоей сладенькой головки.

— Поверь, — ехидно замечаю, пытаясь сбить его завышенное самомнение на землю. — Произошедшее на конференции не вытрахаешь даже ты.

— Зачем тогда выбирать? — с вызовом делает ещё шаг ко мне Марат. — Получай удовольствие от двоих. И не надо заливать про воспитание и мораль. У тебя же глаза мутные от возбуждения, зрачок радужку сожрал, пульс шкалит, что я отсюда вижу, как дёргает твою вену на шее от желания всё повторить. Давай, карамелька, имей смелость признаться самой себе, что между ног ты вся мокрая, а в животе распирает от потребности снова попрыгать на двух членах.

Его тон и слова звучат грубо, пошло, но, почему-то, от них по моей коже бегут мурашки, во рту скапливается вязкая слюна, а пульсация в сокровенном месте выходит из-под контроля, болезненно вбивая разряды тока в кровь.

— И я, и Тёмыч хотим тебя только для себя, но если есть проблема с выбором, то мы готовы быть вдвоём, пока ты не определишься.

Господи! Что он говорит? Что предлагает? Почему так сильно кружится голова, а от его тембра вибрирует в груди? Попадаю под влияние голоса, севшего до хрипоты и гипнотизирующего урчащей тональностью. Ничего не соображаю, проваливаюсь в череду рычащих нот и вздрагиваю от касания, растекающегося по плечам.

— Доверься нам, Анита, мы тебя не обидим, — шепчет Артём, прижимаясь к спине и ведя губами по шее.

— Расслабься, карамелька, и шагни с обрыва. Обещаю, тебе понравится полёт в невесомости, — шепчет в губы Марат, невесомо задевая мои своими.

Ноги, словно ватные, ощущение, будто пол уходит из-под них, и я чувствую, как практически парю в разрекламированной Маратом невесомости, зажатая между двух тел и удерживаемая в реальности только ими.

— Соглашайся, и нам всем будет хорошо, — на краю невменяемого сознания доносится рычание демона-искусителя. — Позволь сделать тебе хорошо, Туманова.

Анита

И, кажется, я позволяю, издав протяжный, вымученный стон, больше похожий на скулёж просящей суки. Совсем не соображаю, на что даю согласие, но в голове сейчас сплошной липкий сироп, которому просто не дано думать в силу физической атрофированности.

В каком-то парящем состояние замечаю частицы пыли, искрящиеся в тонкой полоске света, продравшейся в комнату сквозь щель в тяжёлых занавесках, слышу отдалённый гул клаксонов и шелест покрышек, проносящихся по оживлённому шоссе, пересекающему город. Все эти звуки отвлекают от шороха снимаемой одежды, нарушаемого внутреннюю тишину.

В этот узор вплетается наше дыхание. Шумное, сиплое, будто катастрофически не хватает воздуха, а лёгкие в холостую пытаются отжать ещё немного кислорода. По спине со звонким бжиком ползёт бегунок молнии, ткань платья стекает по плечам, плавно опадая в ноги и окутывая их. На мне только бельё и чужие руки, и, вроде, я достаточно взрослая женщина, но ощущаю себя неуверенной девчонкой.