Книга Бестселлер на троих, страница 73 – Маргарита Климова

— Ещё раз протолкнёшь свою дубину мне в горло… — с надрывом выдавливаю. — Откушу нахрен.

— Анит, ты чего? Тебе же понравилось, — растерянно лупит глазами Марат. — Тебя же трясло от оргазма. Тёмыча аж скрутило от давления.

Лицо начинает печь, то ли от гнева, то ли от стыда, вызванного пошлыми высказываниями. Ничего не отвечаю, срываюсь с места и несусь в сторону белой двери в номере, подразумевающей вход в ванную комнату.

— Ты умудряешься всё изгадить своим языком, Башар, — доносится недовольный голос Артёма. — Женщина после близости ждёт нежности и ласки, а не упрёков и оскорблений.

Запираюсь на щеколду и устало сажусь на крышку унитаза. Как я снова влезла в то же болото? Вроде, потрясающий, крышесносный секс, но после него хочется залезть под горячую воду и смыть всю грязь. С какой-то безысходностью ползу глазами по дешёвенькой плитке с ржавыми подтёками в углах.

Сомневаюсь, что здесь проводят полноценную дезинфекцию помещения, но потребность отмыться заставляет ступить в исцарапанный поддон. Поворачиваю вентиль и отскакиваю от ледяного потока, обжигающего упругими струями. Матерясь, регулирую температуру и напор, и отключаюсь от нелицеприятной действительности. Мне нужно несколько минут одиночества, прежде чем снова рваться в бой и планировать очередной побег от неприемлемых отношений.

Марат

Стоит коснуться её, и я проваливаюсь в глубокую яму, где отключается связь с реальным миром. Хочется отыметь Туманову жёстко, вытрахать все заморочки, наказывая за бессмысленную беготню и за мою херовую зависимость.

Но, есть одно очень жирное «Но» — Артём, снова затесавшийся в наше уравнение и мешающий воплотить все мои хотелки. Он тоже касается карамельки, помогает её раздевать и лапает своими руками, заставляя стонать мне в губы. Не стану врать, это заставляет беситься, ревновать, но и не на шутку заводит.

Как только чувствую, что тело карамельки дёргается от стороннего толчка, глаза сразу наливаются кровью, а младший Маратик требовательно тянется к ней, умоляя присунуть немедленно хоть куда-нибудь. Измучился до такой степени, что ему параллельно присутствие другого члена в самочке.

Не могу противиться болезненной пульсации в яйцах и давлю Аните на плечи, прогибая ниже. В идеале, поставить её на колени и натянуть по самые гланды, чтобы содрогнуться от горячего дыхания в паху и кайфануть от сокращения глотки вокруг головки, но я пользую даму не один, поэтому просто зарываюсь пятернёй в волосы и подтягиваю к изнывающему дружку.

— Давай, карамелька, возьми его в ротик и сделай качественный отсос, — невменяемо хриплю и нервно привстаю на мыски, двигая в её сторону бёдрами.

Не даю карамельке подумать и воспротивиться, утыкаюсь в губы и давлю, протискиваясь через преграду из зубок. Анита высовывает язычок, проходит по стволу, обводит им головку, и меня несёт. Вдалбливаюсь как сумасшедший и поехавший головой, не замечая её протеста и ногтей, сдирающих кожу на бёдрах.

Кажется, проходит всего несколько секунд, и младшенький сплёвывает удовольствие, а следом сокращается Артём, издав совсем нечеловеческий стон. Замечаю, как он размазывает сперму по её копчику и ягодицам, и начинаю злиться. Это я должен пометить и обкончать всю Туманову. Я, а не он.

— Сука, — рычу, размазывая своё семя головкой по её подбородку и сминая опухшие губы. — Столько над мужиками издевалась и держала на голодном пайке, что мы отстрелялись за минуту.