Книга Не свой, страница 3 – Маргарита Климова

— Но есть же ещё три процента? — с надеждой воззрилась на неё, сдвигая в сторону результаты анализов.

Господи, как же стыдно. Работая в роддоме получить столь гнусную болезнь… и от кого… от собственного мужа, совсем потерявшего берега.

— А где гарантии, что ты попадёшь в эти три процента? Не дури, Ануш. Срок у тебя шесть-семь недель. Сделаешь медикаментозное прерывание, пролечишься и попробуешь ещё раз. Только желательно не со своим Каренчиком. Этого охреневшего козла гони куда подальше.

Стоило подумать о супруге, как обида затопила внутренности, просачиваясь на поверхность жгучими слезами. Конечно, в нашем браке ни о какой любви речи не шло, но я всегда считала, что договорной союз держится на семейных устоях, прописанных предками, и на уважение. И если ты изменяешь жене, то оставляй её в неведении. А какое тут неведение, когда приносишь в супружескую постель венерическую заразу.

И от того, что болячка поддаётся лечению совсем не легче. Не будь я в положение, может быть обошлось бы уколами и разговором с Кареном по душам, а так…

— Мы пять лет пытались забеременеть, — склонилась над столом, зарываясь в шевелюру и оттягивая волосы, от которых почему-то захотелось избавиться. — Родители все уши прожужжали, а родственники за спиной шепчутся, что я пустая.

Чего я только не делала все эти годы, чтобы маленькая жизнь образовалась во мне. Проверялась вдоль и поперёк, принимала специальные ванны в момент овуляции, стояла берёзкой, сидела на диетах, отстаивала часами в церкви. И ничего. С моей стороны всё было в порядке, а у Карена… его я не могла затащить к врачам для обследования.

«Я мужик! У Макаелян никогда не было осечек! Это ты, корова тупая, ущербная!» — ставил точку в нашем разговоре Карен, когда я в очередной раз поднимала тему обследования.

И вот свершилось чудо. Бог услышал мои молитвы и дал мне возможность стать мамой, а Карен, сволочь безответственная, отнял у меня выстраданный шанс. Кто-то, наверное, скажет, что аборт — это грех, но не гуманнее ли прервать беременность на ранних сроках, заведомо осознавая диагноз, с которым родится малыш.

— Это не ты пустая, — возмутилась Люба, вбивая кулак в деревянную поверхность. — Это твой кудрявый баран с низкой социальной ответственностью. Поэтому и потомство вам Господь не давал.

— Зачем тогда сейчас дал? — прошептала, отрываясь от выдирания волос.

Ещё неделю назад я визжала от счастья, увидев на тесте жирнющий плюсик. Два дня улыбалась как блаженная, пока не почувствовала, что показатели далеки от нормы. Уже до получения результатов знала вердикт, но старательно обманывала себя в ошибочных предположениях.

— Возможно, чтобы через боль показать тебе всю тщедушность Карена и подтолкнуть к отказу от бесперспективного брака?

— Ты же знаешь, что у нас не принято разводиться, какой бы бесперспективный брак не был, — выбралась из-за стола и подошла к окну. Последние тёплые деньки сентября утопали в лаковых лучах солнца, а яркая безмятежность неба обманчиво притупляла чувство увядания природы. Правда, в моей душе завывал озверевший ветер, разрывая в клочья черноту туч. — С деньгами и со связями наших отцов любую семью можно перенаправить в перспективное русло.

Свекровь уже намекала на процедуру ЭКО или на суррогатное материнство, не говоря, но исподтишка намекая на мою неспособность к деторождению. Её же любимый Каренчик был подарком судьбы для любой девушки из достойной семьи, а на мне где-то поломался ген достойности, раз я не могу подарить им внука.