Книга Не свой, страница 38 – Маргарита Климова

Так и вышло. К тому моменту, как я забежала во двор, Рогов маячил у подъезда, нервно наворачивая круги и тряся пакетом. Всё его внимание было сконцентрировано в телефоне, а на лице застыла маска растерянности. Что-то часто в последнее время у господина юриста шла трещинами маска невозмутимости.

— Чего так долго? — рявкнул Савелий, завидев меня. Глянула на часы. С момента звонка прошло всего сорок две минуты. — Сказал же, что буду через час.

Не стала с ним спорить и что-либо доказывать. Сказывалось воспитание, затёртое до дыр. Савелий был настолько возбуждён, что вряд ли мог меня услышать. Молча достала ключи, ткнула таблеткой в домофон, дёрнула на себя тугую дверь. Рогов послушно шёл следом, тихо бубня себе под нос. Наверное, возмущался, осуждая мою нерасторопность и медлительность.

Войдя в квартиру, Савелий опустил пакет на пол, звонко звякнув стеклянной тарой. Закатила глаза, вспомнив недавнюю попойку. Посмотрела на Савелия, собираясь открыть рот и озвучить протест на его самоуправство.

— Это сок, — словил мою реакцию Рогов, встряхивая сумкой. — Пожрать есть? Голоден как волк.

Выдохнула, видя, что проблем с Савелием не предвидится. Собиралась разобраться и помочь с его проблемами, а затем выпроводить восвояси. Любка даже не узнает о моём гостеприимстве. Так думала я, разогревая остатки вчерашнего ужина и разрезая на куски пирог. Напрасно. На стол водрузилась бутылка с гранатовым соком, а следом пол-литра водки.

— Мы не будем пить, — возмутилась, ставя перед Роговым тарелку. — Люба вернулась. Про ночёвку можешь забыть.

— Я не собираюсь здесь спать, — с укором взглянул на меня мужчина, хватая вилку и накалывая на неё зонтик капусты. — У меня до сих пор спина болит от твоего матраса.

— Нечего было лезть в мою кровать, — бросила и сразу вспыхнула от двоякого смысла фразы. — Чего ты хотел?

— Теперь уж и не знаю, — откашлялся Савелий, подавившись куском курицы. — Вроде, попросить помочь с покупками для детской комнаты, а как услышал про кровать, так растерялся.

— Тебе уже отдают Машеньку? — простила ему спиртное на столе, спешно доставая стопки. За такую новость не грех выпить.

— Ещё нет, — потёр ладонями друг о дружку Рогов, как заправский алкаш, завидевший тару с пойлом. — Но список требований уже получил. Неделя-две и…

Савелий разлил водку, поднял свою стопку, чокнулся об мою и запрокинул горючую в глотку. Туда же отправил капусту и полез во внутренний карман пиджака, выуживая оттуда измятую, сложенную в пополам бумагу.

— Я всё записал, — гордо добавил и вернулся к тарелке. — На всё про всё четыре дня. В пятницу придёт комиссия.

— Тогда чего мы ждём? Ешь, и займёмся, — отпила глоток водки и принялась за еду. — Есть предпочтения в цвете?

— Любой, лишь бы тёткам из опеки понравился, — отмахнулся Савелий, явно успокоившись от спиртного и от сгруженной на мои плечи проблемы.

— В первую очередь должно Машеньке понравиться, а для тёток главное, чтобы чисто было, — укоряюще покачала головой, наблюдая как Рогов добавляет градусов.

Он, как пылесос, забрасывал в топку всё, что видел. Под водку ушёл салат, нарезка, пирог, гранатовый сок. Было бы в кастрюлях ещё чего-нибудь, в Рогова влезло и это. Он с таким сожаление проводил взглядом яйца, когда я захлопнула дверь холодильника. С трудом дождалась, пока он утолит свой голод, держа наготове Любкин ноутбук.